Не от мира сего

Утром у меня встреча.

– Тогда надо идти на ощупь, – предложил Мика.

– Мика, зачем? Мы же не выход ищем. Нам надо что то, где то осмотреть, чтобы, что то там увидеть.

– Понятно… Вот мы бы дааа… Да вот как то… это… здесь.

– Чего? – не понял Вока.

– Ничего, просто совсем ничего, – ответил Мика, и после небольшой паузы добавил, – Совсем ничегошеньки не понятно.

– А старые кресты на могилах? – задумываясь, спросил Вока.

– Что старые кресты? – не понял Мика.

– Они же могут светиться в темноте?

– Вока, не пугай.

Иногда, говорят, и могилы светятся, – неуверенно произнёс Мика, хотя в другой обстановке, где-нибудь на улице с друзьями в ночное время, он с уверенностью осмеивал бы это. Но сейчас была другая ситуация, и он лично в ней участвовал.

– Я не пугаю, но больше ничего не могу предложить.

– Ну, раз так, пусть так и будет. Надо пойти и взять старый крест.

– Да нет. Не надо крест, – видя сомнения в речи Мики, сказал Вока. – Я имел в виду любую гнилушку.

– Ладно, только пошли вместе.

– Конечно, – согласился Вока, – Пошли.

Они вылезли на поверхность. Появившийся небольшой свежий ветерок приводил в движение траву и листья нечастых деревцев, росших прямо между могил и всё это немного успокаивало и по особому воодушевляло, а скорее всего, просто внушало веру в жизнь, по сравнению с холодной неподвижностью могильных надгробий, камня стен и лестницы.

Найти гнилушку на старом кладбище не составляло труда. Однако друзья не хотели разрушать и так уже разрушенные временем кресты.

Это дело времени создавать и разрушать вечное. Человек не должен в этом участвовать. Иначе за ним придут. Придут хранители со своими страшными псами и… утащат. Не похитят, не унесут а … утащат. Туда, откуда не возвращается никто. Может быть только ветер, холодными зимними вечерами изредка доносит их стоны и ужасные вопли. Всё это есть в деревенских сказаниях, наполовину забытых, а на другую половину высмеянных диванными горе храбрецами.

Глава 6.

Мара.

У старого разрушенного кладбищенского дома, как памятник всему мёртвому, стояло огромное чёрное дерево, давно уже не живое, не раз прорезанное огненно-отточенной стрелой молний и с культями отрубленных веток, торчащими из ствола. Несмотря ни на что оно крепко держалось огромными корнями за землю и казалось ничто не в силах сломить этот жуткий монумент и лишь при его жизни потерянные ветки-конечности валялись на земле и подтверждали тлен земной.