Не от мира сего

На день кузнеца, учителя, садовода… На дни медведя, зайца, куропатки… На дни знаний и незнаний. С роскошью праздновали день контрабаса, хотя, кто это, никто не ведал. В общем, не трудно понять, что праздники здесь любили и на все придумывали свои обряды и ритуалы. Поэтому жили весело и счастливо.

Дом у самого деда Маняки был небольшим, но своим видом отличался от всех других в деревне. Его необычность заключалась в том, что он был выращен из двух, срощенных боками желудей с общей крышей-плюской. Так называемая изба-двойня.

В одной половине располагался дед, а другую занимал Вока. На две избы одна общая печь. Хотя как одна? Труба одна. А всё остальное раздельно. Топить общую печь, понятное дело, приходилось молодому. И не только топить. Вока вёл всё хозяйство сам, ведь дед был уже старый. Нельзя сказать, что он был нЕмощный, далеко нет, просто Вока считал себя обязанным ухаживать за дедом, уважая его возраст. Да и просто, потому что это единственный его родной человек. Ни родителей, ни братьев, ни сестер у Воки не было. С самого раннего детства, насколько мог помнить себя Вока, дед всегда был рядом. Вначале дед кормил, растил и оберегал Воку, заменив ему отца и мать, которых Вока никогда не видел. Теперь, как то незаметно пришло время Воки, и он без колебаний взял все обязанности по уходу за домом на себя. Хотя все – это наверное слишком громко сказано. В своей половине дед хозяйничал без чьей либо помощи. И делал это с дотошной педантичностью. На его половине, точной копии половины Воки, всегда царил идеальный порядок. Пыль, если и была там, то она, скорее всего так пряталась, что даже под дальним углом кровати её никогда не было видно. Сама кровать безукоризненно заправлена. Отбитая подушка равносторонним треугольным парусом, гордо располагалась в изголовье. Деревянный шкаф для одежды аккуратно заполнен всем необходимым для жизни. От постельного белья до выходного костюма. Всё на своих местах и всё безупречно отутюжено. Обеденный стол всегда убран, и накрыт свежей скатертью. Сундук в углу, в большей степени как церемониальная вещь, которой никогда не пользуются, но почему то и не выбрасывают. Единственное что могло нарушать порядок это местная газета на столе, которую дед прочитывал от названия до последней точки.

А ещё дед был строгим и … почему то одновременно добрым. Так чувствовал Вока, при всех своих остальных вышеперечисленных качествах. Вока почти никогда не бывал на половине деда. Так, забежит за порог, чего-нибудь скажет, и убежит.