В поисках артефакта

Сейчас могу лицезреть весь процесс целиком – вплоть от стягивания джинсов, она как бы нагло поворачивается ко мне – элемент эксгибиционизма?

– Ты, что опять замолчал? – приятель продолжает разговор, я автоматически включаюсь, это сложно, – мне частенько приходится вести подобные диалоги, разыгрывая несостоявшиеся сцены. Но в данном случае мы находимся в реальном контакте. Что ж, я развиваю мысль, да, он, естественно спрашивает с большой заинтересованностью, я отвечаю, рассказывая о приключившимся наблюдении.

– Ну, ты такой же…

– А как же…

Мы подыгрываем, друг другу, вспоминая о бушующих гормонах, хотя время объективно прошло, вспоминаем парочку историй, место им в совершенно ином повествовании, и чувствуем, что необходимо более близкое общение. То есть, выпить и поговорить, пока мозги не будут затуманены превышающей наши возможности дозой.

Но всё хорошее заканчивается, я опять остаюсь один, с новыми и не совсем адекватными моему состоянию мыслями. Спокойствие было нарушено, я понимаю, что идея, возникшая в голове приятеля и протранслированная мне, более чем нетривиальная, не могла не затронуть.

Я задумался и понял, что так, с лету, не могу представить, ради чего мог бы совершить подобное. Даже за чем я мог так стремительно и безрассудно броситься в горящий дом. Нет, не за кем, а за чем. За кем – понятно, человек есть человек, а остальное….

Придётся поломать голову, благо времени до упора, никто не мешает, даже на работе, если не считать телефона.

На улице по-прежнему светло. Начало июня, белые ночи. Я сижу в своем эркере, на столике передо мной – недопитая бутылка пива и очередная чашечка кофе. Под берёзками опустело, может, заполночь кто и заглянет распить бутылочку пивка. Ну вот, очередная компания забрела посидеть в уютном уголке с пивком, несмотря на поздний час. На столике появилось ещё несколько бутылок.

Утром сосредоточенный пенсионер – бурундучок с сумкой на колесиках объедет все закутки, не пропустив ни одной пустой бутылки, а ещё лучше – металлической банки. Типа санитар природы. И всё будет чисто.

Когда я жил, где-то на Краснопутиловской, было грязнее. Здесь район получше, не зря переехал в старый – но после капремонта – сталинский дом, продав двухкомнатную квартиру в хрущёвке и чуток добавив. Почему так случилось, может, расскажу и позже.