Казачья Молодость

– Здравствуйте, – промолвила и она, крепко пожав мне руку, отбросив с лица прядь непокорных кудрей.

Но в голосе ее я не заметил, ни удивления, ни радости, как бывает при встрече старых друзей. Она вопросительно долго смотрела на меня, будто старалась узнать во мне прошлого мальчика-казачка, который учил ее ездить верхом на коне.

– И вы давно здесь? – все же спросила она, оборвав немую сцену. Она все время пыталась укротить платье от игривого ветра.

– Я то… Да вот уж как пять лет, – попробовал я шуткой смягчить нашу встречу.

 – Вот даже задремал в ожидании тебя.

Но, похоже, шутка моя не удалась.

– Я вас видела на рождественском балу в женской гимназии, – глядя в сторону, сухо, проговорила девушка. Упорно повторяя мне в лицо недружественное «вы»:

– Вы стояли в кругу сестер хозяйки дома и, если бы вы хотели, то могли подойти. У вас что-то с памятью может было?

– Да я видел тебя в обществе увивающихся вокруг тебя кадетов… У нас, гимназистов, плохая история взаимоотношений с кадетами.

Они презирают нас, мы – их. Вот такая глупая история. Это начало борьбы чиновников с военными. Они нас обзывают «шпаками». А мы что, по-твоему, должны с ними любезничать? Я не хочу быть в друзьях с кадетами. И точка. А тот с зализанный прической… волосы цвета соломы. Мне издали показалось, что он просто в тебя влюблен, как уж он преданно смотрел на тебя. Но парень крепкий…

– …его зовут Александром.

– Александр! Уж не Македонский… Но все равно Александры – покорители.

– А у вас, я слышала, была свадьба с Ниной.

– Что ты! Какая свадьба. Может, ты меня с кем-то путаешь? Я поехал учиться, не… Словом, это проделки Натальи. Шутка была… игра.

– Весело вам там жилось.

– Да, смеху было много, так что порою в петлю хотелось лезть, – с грустью выговорил я, чувствуя, что я вконец расклеился от такой встречи. Уж лучше бы ее не было…

– Но вы могли написать… ведь обещали.

– Я писать… Да уж какой из меня писатель. Я вот дневник завел – по настоянию учителя – и то веду с пятого на десятое, а положено регулярно.

На бумаге сухое, мертвое слово. Как говорится, бумага все стерпит. Иное дело живое слово. Вот я слушаю тебя и уже по интонации голоса чувствую, что ты пришла ко мне с обидой, – обретая уверенность, сказал я.

– Видать, немногому тебя научила гимназия и сестры хозяйки, что ты даже не можешь объясниться с девушкой.

– А ты считаешь, что нам надо знакомиться или объясниться? – задетый за живое, выпалил я.