Казачья Молодость

– Тот с соломенной головой, – поди, красиво объясняется? Ну, тот кадет… Как его… Сашка.

– Похоже, вы прошли хорошую школу злословия… А вот, как объясниться с девушкой, вас не научили.

– Я не вижу сейчас в этом необходимости. Ты просто к этому, похоже, не готова, – почти раздражаясь, ответил я.

Мы стояли близко друг к другу, но смотрели по сторонам. Никто из нас тогда не сделал и шагу навстречу. Может, она хотела таким образом отомстить мне за прошлое? Она во многом права. И обещал я писать ей, и на каникулы обещал приехать.

Выходит, я не хозяин слову. Но она – и я в этом больше, чем уверен, – знала от Бутина мое положение в гимназии. Я висел на волоске. И какое мне было дело до письма? А если она знала о моей судьбе, – тогда зачем весь этот спектакль?

– Я вижу одно: каким ты был – таким и остался, – тихо сказала она, глядя вдаль реки.

– Зато ты очень похорошела, – вдруг нашелся я, улыбнувшись.

Она собралась было уходить, но ее что-то задержало.

– Ты не забыла наши здесь детские встречи? – спросил вдруг я.

– Детские… а детские! Так они давно прошли, гимназист – казачий, – улыбнувшись наконец, бросила Софья.

– А жаль, – заметил я

– Что? – думая о своем, спросила она.

– Я говорю, что мы ведь останемся друзьями. Не правда ли?

Ее снизу позвали по-польски. Но Софи не спешила, видно, решаясь, что-то сказать.

– Тебя ждут внизу, – сказал я тихо.

– Только учтите, что в другой раз, – вам придется ждать меня… думаю, дольше, чем эти пять лет.– Последние слова она крикнула уже на ходу, сбегая вниз по крутой скалистой тропе

Я долго смотрел ей вслед: и тогда, когда она садилась в коляску, и тогда, когда пара резвых серых в яблоках коней дружно вынесли коляску на тракт.

Нет, она не махнула на прощание рукой. Я понимал – было задето польское самолюбие ее. Но почему на ней не было того медальона, в которое она когда-то, играючи, по-детски, уложила локон моих детских волос? Видно она права: детство осталось в прошлом. Помню, мама не разрешала стричь мои первые от рождения волосы до самой школы. Так что, выгорая за лето на солнце, волосы мои делались светлыми и даже на концах слегка завивались. Светлокудрая Софи и я были чем-то даже похожи друг на друга и сходили за брата и сестру.

Уже я сошел со скалы, когда меня остановила мысль: а почему она сегодня здесь? Ведь ей некого больше ждать. Отчим ее погиб, как писал отец. А он плавал на этом же пароходе, что и мой отец. Я оказался здесь не случайно – я жду отца.