Наги

Поэтому, если выпадала любая свободная минутка, которую можно было провести на улице с друзьями, мы несомненно тратили её на дурачество и веселье, если не считать сегодняшнего разговора в школьном дворе после занятий.

В кармане заиграла песня Зиверт: «Кто сказал, что друзьям любить нельзя…»

– Алло, мам, я уже иду домой, – нарочито уставшим голосом сходу ответила я. За сегодня это был уже третий звонок.

– Опять в школьном дворе гуляла? – она разговаривает со мной будто мне до сих пор пять лет.

– Ну мам!

– Ты уже как двадцать минут назад должна быть дома!

– Мам, двадцать минут назад ещё уроки шли.

– Ничего не знаю. Живо домой. И как только придёшь, сразу отправишь мне сообщение.

– Окей, – угрюмо со вздохом протянула я.

– Люблю тебя, пирожочек, – возмущённый тон мгновенно исчез, став ласковым-преласковым.

– И я тебя, – с улыбкой отозвалась я и отключила звонок.

Лука жил только с одной матерью, которая вечно пропадала на работе, поэтому над ним было чуть меньше опеки. Правда частенько его просили приглядеть за двоюродным братом, который в этом году пошёл в первый класс.

– Ты сегодня забираешь своего брата с продлёнки? – поинтересовалась я.

– Нет, он заболел и сидит теперь дома. Так что я свободен.

Мы плелись по аллее из выложенной серой брусчатке. До наших двух соседних домов пятиэтажек оставались считанные метры.

– Поскорей бы его поймали, – сама подняла эту тему, – А то я уже задралась дома сидеть.

– Теперь мы знаем кто это, – загадочно проговорил Лука и попрощался, оставив меня в полном недоумении.

И всё-таки он всерьёз считает Горца к этому причастным. Но почему он так решил? Историк один из самых добрых педагогов, каких мне пришлось видывать. Марь Степанна (так её все и звали) она вела историю до него, по озлобленности к людям, можно было сравнить с Гитлером. За одну ошибку сразу снижала работу на два балла, а за две ошибки твёрдая двойка. С ней не могла справиться даже директор, ведь большинство детей, которые учились по другим предметам более-менее хорошо у неё всегда ходили в троечниках. А когда она ушла на пенсию (в девяносто лет!) все, и не только ученики, выдохнули спокойно. Конечно были сомнения, что Горец окажется подобным Марь Степанне, но после первого же урока с целым представлением в костюме Наполеона (милого Наполеона толстячка) стало понятно, что Сергей Геннадьевич добряк, каких ещё поискать. За две-три ошибки в работе он снижал оценку лишь на балл. Поэтому детям он сразу понравился.