Худой мир

– Ефим, ну сколько можно, а? Сколько раз мне надо повторить, чтобы ты запомнил? – Тяжело вздохнул Олег, еще раз проклиная про себя в сердцах прошлого командира двадцать второго десятка. Задранный пещерным медведем колдун определенно имел несравненные педагогические таланты. Или был прирожденным менталистом, лишь в связи с ранней смертью не успевшим прогреметь своим талантом на всю Россию. Его уже полгода как похоронили, а вбитое покойным в головы новобранцев обращение к традиционно занимающему вышестоящую должность чародею из них не получалось вытравить никакими методами.

 – Ведьмак – это маг первого ранга. Ученик – второго. А у меня третий, я полноправный подсматерье.

– Не, ну это понятно, ваше ведьмажество. – Олег снова тяжело вздохнул. Просить стрельцов двадцать второго десятка прекратить это по-хорошему он уже давно пнонмьпд. Понял, что бесполезно и перешел к более доходчивым методам убеждения. Однако штрафы, подчас достигающие пятнадцати процентов от жалования, тоже не помогали.

Как и назначение в наряды на кухню, тренировки до состояния нестояния или продолжительные ночные вахты. Боевой маг третьего ранга, страдающий уже который месяц, последнее время все чаще и чаще задумывался о вариантах с рукоприкладством или использованием официальной системы телесных наказаний, где за пререкание со страшим по званию нашлось место и палкам, и плетям, и даже кнуту. – А читаете то что? Мы вас последнюю неделю без этой книжки и не видим. Гримуар поди какой черномагический, да?

– Почти. Уголовно-административный кодекс Возрожденной Российской Империи. – Олег заложил открытую страницу закладкой, а после с силой потер виски. Голова болела, да и вообще, было ему как-то муторно. – Чую, очень пригодится мне эта книга, когда в отставку выйду. И этот момент, хотелось бы верить, уже не за горами.

Законы страны попыткам их изучения со стороны молодого чародея успешно сопротивлялись. На взгляд Олега, как-то пролиставшего трактат по демонологии, прежде чем сжечь эту омерзительную книгу, в способах призыва злобных тварей с низших планов реальности и правильной методике подготовки жертв для них, смысла и логики нашлось бы на порядок больше.

И написан тот прейскурант обмена чужих жизней и душ на услуги обитателей преисподней оказался по сравнению с изданным где-то в Москве сборником законов живым, вкусным, сочным языком. Пусть и совсем не русским.