Сладкое слово – месть

 – Говорите все, что вы знаете о нем, не рвите мне сердце!

– Даже венчание! – тихо пробормотала женщина. – Да он сам сатана!

Обостренный слух Кати донес слова незнакомки. Все, что будет сказано о нем, даже тише муравьиных команд при строительстве муравейника, она услышит.

– Что же вас так удивило? Вы не верите, что мы должны были пожениться?

– Вот именно, милочка. Как же надо влюбиться, чтобы совершенно потерять голову?

– Да, я безумно люблю своего Вовчика, я верила и верю ему, как себе.

– Любовь слепа, что тут поделаешь, – сочувственно вздохнула женщина.

 – Я опасаюсь за твой рассудок, милочка, если узнаешь правду. Тебе надо подготовиться, чтобы ее услышать.

– Да говорите же, не щадите!

– Нет, я не могу, я боюсь за твой рассудок. Хозяин меня съест живьем.

– Но ведь он разрешил! – в отчаянии воскликнула Катя, ломая руки.

– Разрешил, но ничего не знал о венчании. Мне надо с ним посоветоваться.

– Не уходите, скажите, кто вы и где я? Если мой муж жив, то где он, прилетел ли в этот город кто-то из родственников?

– О родственниках мы ничего не знаем, как и о венчании.

Я работаю менеджером у Алитета, меня зовут Алевтина Валерьевна. Ты находишься в казино, только в другом его крыле. И последнее, Корзинин жив и находится в России.

– Его выслали под каким-то неблаговидным предлогом?

– Вот этого я не знаю, – с фальшивыми нотками в голосе отрезала Алевтина. – Мне надо увидеться с хозяином. Бери завтрак и не дури. Я вернусь. – Алевтина подождала, пока Катя приняла поднос с пищей, и окошечко захлопнулось.

Катя, можно сказать, в беспамятстве прошла к дивану, опустилась на него, как на ежа, и замерла с подносом на коленях, стеклянными глазами уставилась на окошечко в двери, откуда, как из ада, продолжали доноситься слова женщины о том, что Вовчик жив и находится в России.

Такого не может быть! Он убит. Его нет в живых, иначе бы он пришел за ней сразу же после съемок, и она не была бы похищена Алитетом, не заперта в клетку! Обилие той любви, которое вылил на нее Вовчик, не дает иначе толковать произошедшее, и эта женщина нагло лжет, что он жив и в России.

Разве можно отказаться от такой любви, от той щедрости, с какой она дарила ему себя, всю до донца? Разве можно отказаться от тех минут блаженства, какое они получали вместе и получат еще в будущем? Немыслимо!

Только враг, злейший враг твой, которому ты не даешь жизни, может такое выдумать. Но видит Бог, она никому не делала зла.