Детективчики

Серьезным тоном он продолжил:

– Знаю, кто гонит самогон, кто торгует самопальной водкой, к кому бегает на свидание дядя Ваня—муравей. И прочее, прочее, прочее.

– Да, это очень важные сведения. – Не скрывая улыбки, промолвил Сава.

– А что у тебя?

Сава вмиг стал серьезным. Достал свой объемный блокнот и пробежался по строчкам глазами. Потом в отчаянье захлопнул:

– Ситуация не только не проясняется, она запутывается окончательно. Коллектив бухгалтерии – это пауки в банке. Ни о какой дружбе, в широком понимании этого слова, речи быть не может.

Просто клубок зла и зависти. Сплетни, слухи, поклепы. Кошмар. Как только сил хватает работать, если просто выживать очень проблематично?

– Понятно.

– Если я начну перечислять «кто кого и за что», ночи не хватит.

– Тогда пока не надо.

Молчание длилось столько времени, сколько его понадобилось на опустошении кружек и чаем. После сытного ужина и мытья посуды, они уселись по шезлонгам, чтобы полюбоваться закатом и покурить в удовольствие.

– Что дальше?

– Постарайся, Савушка, узнать, кто из коллектива и главное за что, недолюбливает Ксению Великанову. Сосредоточь свои сыскные способности только на ней. Мишуру взаимоотношений между прочими – отбрось.

– Понятно, что делать. Не понятно: зачем?

– Знаешь, мне почему-то кажется, что не последним фактором тут послужила личная неприязнь, или обида. Ограбление – как факт мести.

– Одним выстрелом двух зайцев?

– Да. И деньги в карманах, и Ксения на нарах.

 – Почти идеальной рифмой ответил Женя, и усмехнулся.

– Спать?

– Пожалуй.

Новый день не принес особых дивидендов. Женя стал обладателем новой порции деревенских сплетен и слухов, потом едва успевая все это записывать. Да и Савелий находился в легком шоковом состоянии. По словам самой Великановой, абсолютно все ее хотя бы немного, но недолюбливали. Правда, причины при этом она называла какие-то наивные и смехотворные. Не тянут они на столь изощренный способ мести.

Женя классифицировал именно так.

– Пойду я за молоком, – он решительно поднялся из шезлонга.

– Я же принес.

– Тогда за картошкой.

– Хорошо.

Великанова бросилась к нему на встречу. В ее глазах читалось одновременно и отчаянье, и надежда. Лужин осадил ее:

– Если вы ждете, что я сейчас назову имя грабителя, то вы глубоко ошибаетесь.

Надежда в глазах умерла, а вот отчаянье выросло мгновенно.

– У меня к вам дело.