Плакса

Остановились мы только когда заметили, что девочка уснула, положив голову на стол. Охотник на руках отнес ее на кровать в соседней комнате. Там же у входа прямо на полу он постелил и мне, достав из-под кровати мешок, видимо, набитый сеном или соломой, играющий роль матраца.

После довольно прямолинейно он показал мне, что собирается в туалет, и может показать, где тот расположен.

Выяснив эту немаловажную информацию, я вернулся в девичью комнату, плюхнулся на мешок и заснул, кажется, еще в процессе падения.

Снов мне снилось, много и все они были разные, но везде я был собой прежним, и мне это безумно нравилось. Особенно мне запомнился тот сон, где какая-то пигалица учила меня языку местных аборигенов, а я все пытался ей объяснить, что он мне не нужен. Что раз я нахожусь в своем теле, значит, я уже дома, а уж тут мне как-нибудь хватит и русского языка. Но она не отставала, а сон не заканчивался, и, в конце концов, я сдался и выучил-таки полсотни слов. Тогда она от меня отстала, и вместо нее приснился Антоха, за которым я гонялся, чтобы отвесить ему отцовского леща, за то, что он втянул меня в эту безумную историю с копированием сознания.

И когда я уже отвел руку в богатырском размахе, пришло время просыпаться.

Глава 3

Я познаю мир

Обычно меня будил фитнесс браслет своим ненавязчивым вибрированием на запястье. В этот же раз за руку меня трясла вчерашняя девчонка. Стоически приняв действительность, я вздохнул и уселся прямо на полу, рядом со своим тюфяком.

Девочка улыбнулась и поманила меня за собой, пробормотав фразу, в которой я четко услышал слово «пошли». Остатки сна как рукой сняло! «Пошли?!» – переспросил я, и тут же понял, что сказал это слово не по-русски. Оно было в предпоследнем сне, где меня заставляли учить местный язык.

– Пошли, пошли! – засмеялась девочка и протараторила еще с десяток фраз, но ни одного знакомого слова я в этот раз не встретил.

– Приплыли… – пробормотал я, пытаясь понять, каким образом мое подсознание позволило выучить слова из незнакомого языка, при условии, что я слышал только чужую речь без ее перевода.

Но нормально подумать девчонка мне не дала. Она снова запрыгала от радости, кивая и повторяя: «Приплыли! Приплыли!».

Выходило так, что я уже и думаю вслух на чужом языке, если знаком с местным аналогом того слова, которое собираюсь произнести. Если так пойдет и дальше, то через пару недель я смогу вполне сносно изъясняться на новом для меня наречии.