Плакса

Через минуту он уже принес мне пыльную непрозрачную бутылку с горлышком, запечатанным чем-то наподобие сургуча. Вскрыв ножом бутылку, Пройдоха протянул ее мне, явно заинтересованный дальнейшими моими действиями.

Поднеся нос к горлышку, я непроизвольно поморщился. Ну, как я, Экуппа, мне запах показался вполне себе приемлемым. Пробовать на вкус этот напиток я не решился.

– Горит? – спросил я у Эдвардса.

Тот удивленно пожал плечами. Пришлось проводить опыт. Жидкость горела едва заметным в утренних лучах солнца практически бесцветным огоньком.

Минут пять я сломами и жестами объяснял своему подельнику, как нам следует проводить операцию. Больше всего меня беспокоило, сможет ли Эдвардс удержать пса, если тот начнет вырываться. Пес, навскидку, весил не меньше меня, а это, примерно, килограмм сорок, а то и сорок пять. Но Пройдоха только мимолетно усмехнулся. Он уточнил у меня, что еще нужно. Я подумал и попросил еще немного молока. Заполучив желаемое, кивнул, и мы приступили к делу.

Пес сразу почуял неладное, и даже попытался уползти подальше, но Эдвардс не дал ему ни единого шанса.

Может, он и не умел лечить животных, но обездвиживать их, у Пройдохи получалось мастерски. Он навалился на собаку так, что та ничем не могла пошевелить и едва дышала. Потом разжал ей пасть и повернул ее к небу. Я залил туда немного молока. Помедлив пару секунд, пес сделал пару глотков, осушив пасть. Тогда я залил туда же миллилитров пятьдесят алкоголя и заткнул животному нос. Что именно из этого так не понравилось псу, что он попытался заизвиваться и заголосить, мне было не понятно, но цели своей мы достигли – пес, прополоскав пасть, проглотил жгучий напиток.

– Все? – спросил Пройдоха?

– Нет, – ответил я, – еще раз молоко!

Его пес не пил еще дольше, чем алкоголь, но потом сдался и расслабил глотку. Белая жирная жидкость мгновенно затекла внутрь.

– Все? – повторно поинтересовался Эдвардс.

– Да!

– Отойди!

Я немедленно исполнил приказ. А Пройдоха, в очередной раз заставив меня немного удивиться, одним непрерывным плавным но быстрым движением встал на ноги одновременно отпрыгнув от пса на добрую пару метров.

То, что этот седой мужчина лет пятидесяти, а то и старше, мог так двигаться, озадачивало меня и, вместе с тем восхищало.

– Что дальше? – спросил он, отряхивая одежду от пыли.

Я жестами показал, что пес скоро должен заснуть, и тогда мы его снова скрутим и попытаемся намазать его рану чудодейственной мазью, так боящейся магии.