Незадолго до ностальгии

И самый интересный здесь вопрос: почему никто до Галилея не увидел в утверждении Аристотеля о падении тел логической ошибки? Ведь это не самое сложное рассуждение, а тогда было много умных людей, которые создавали куда более сложные логические конструкции. И, возможно, ответ кроется именно в том, что ко времени Галилея стало чувствоваться, что эпоха Ренессанса уходит, фактически уже ушла. В античности люди думали, что время движется по кругу, и, по-видимому, люди Возрождения, если не умом, то душой, мироощущением, стали разделять это ощущение.

А тут снова обнаружилось, что оно движется вперёд, и мир не так ясен и понятен, каким он казался во времена Возрождения. И вот это нарастающее ощущение перехода от эпохи к эпохе, должно быть, и вызвало понимание, как мало людям известно о природе движения. По-видимому, ко времени Ньютона эти вопросы стали одними из самых важных…

Внезапно Киш замолчал и быстро взглянул на Варвару: не заметила ли она, что, рассуждая о Галилее и Ньютоне, он, в сущности, продолжает иносказательно говорить о дефенестрации? Во всяком случае, падение шаров с Пизанской башни и всемирное тяготение идеологически куда ближе к выбрасыванию из окна, чем к несчастному Францу.

Если она его в этом изобличит, то даже отпираться бессмысленно.

Но, к счастью, Варвара не заметила ни отклонения от темы, ни его тайного смятения. Она шла, глядя на тёмно-серую брусчатку под ногами, и в ответ на его молчание вопросительно подняла голову.

– Ты извини, что я так долго говорю не о Франце, – он виновато улыбнулся, – просто для раскопки бывает важно разогреть мозги – ну, знаешь, чтобы лучше думалось.

– Не извиняйся, – Варвара решительно мотнула головой. – Это же как разминка у спортсменов. Или, как смазка у лыж. Почему ты думаешь, что я не могу понять такие простые вещи? Могу. Но мне другое интересно: как ты узнаёшь, на каком материале разогревать мозги? Вдруг разогреешь не в ту сторону? Задействуешь не тот пласт ассоциаций?

– Вряд ли тут могут быть специальные рецепты, – пожал он плечами.

 – Я лично ориентируюсь на ощущения от каждого материала – его интеллектуального вкуса что ли. Он может быть похожим на материал раскопки, а, может, наоборот, быть контрастным. Интуитивно, короче. Но я хочу закончить мысль про Ньютона. Ты здорово сказала про полёты в космос: возможно, для своих просвещённых современников Ньютон стал кем-то вроде Гагарина и Королёва одновременно, – его научные достижения оказались, что называется, в самой струе.