Эобара

Леонид отлично помнил Яхт-клуб на Крестовском острове: сетчатый забор, длинные ряды деревянных причалов, главное здание, казалось, не понимающее всеми своими старыми рамами и ДСП-ми панелями в холле, что за перемены обрушились на него в последние годы и куда они его ведут, а скорее насильно тащат, вместе с полуразрушенными хозяйственными строениями, металлической будкой охраны и выщербленным, проваленным асфальтом парковки.

Мама тогда уже болела, и Боря постоянно таскал младшего брата с собой на Крестовский.

В кафе на первом этаже покупал ему вкуснейший апельсиновый сок с иностранными надписями на картонных упаковках, высыпал на стол груду ручек (из двадцати штук обычно одна оказывалась красной и одна чёрной – в общем можно было рисовать). Из офиса наверху притаскивались ненужные бумаги, и Леонид часами что-то пытался изобразить, малюя бесконечные листы с английскими словами и длинными рядами цифр и глядя, как снуют по причалам люди с выгоревшими лицами в потёртых комбинезонах, и как солнце играется на бортах катеров и яхт.

Иногда Боря приходил к брату, смущённо осведомлялся, не скучно ли тому, а порой даже садился рядом с ним, и они рисовали вместе. Но огромная, размером с кирпич, чёрная Нокиа, всё время лежала рядом с ними на столе, словно показывая – кто здесь настоящий властитель дум Бориса. Стоило телефону зазвонить, брат только что-то с нездоровым азартом дорисовывающей Лёниной овечке очки и пятую ногу, моментально менялся.

Голос становился чужим, пухлые губы сами собой складывались в нитку и даже щёки, казалось, моментально худели и подтягивались.

Лёня ненавидел Нокию, единственное, что в ней ему нравилось – это силуэт человечка с телефоном – символ Северо-Западной GSM. Такой же был изображён на сим-карте, оживляющей дьявольский аппарат. Леонид любил разбирать телефон брата, только непонятно для чего – для того, чтобы посмотреть на человечка с трубкой или для того, чтобы хотя бы на пять минут заставить чёрное чудовище замолчать.

Ту сим-карту, ещё и с пафосным номером – 42 или 62 пришлось заменить в середине нулевых по причине полного износа начинки. А телефон-кирпич как-то раз выпал из Бориной реки, прямо в тёмные воды Средней Невки. Водолазам пришлось искать его на дне несколько часов кряду. Сим-карта после купания выжила, но сам аппарат пришёл в полную негодность, поэтому Боря сделал из него пенал для брата.