Эобара

Бывший монстр стал вместилищем для обгрызенных карандашей и треснутых транспортиров, но на его место тут же пришёл новый…

Ещё раз выпили, помянули маму.

– Пять лет прошло, а я до сих пор никак… не привыкну, – выдавил Борька, подозрительно блеснув глазами.

Выпили ещё, поболтали: обо всё и не очень, как-то нечаянно вернулись к Сашке.

– Хочешь я позвоню… узнаю, что там и как с этим водителем? – с «рабочей» ухмылкой предложил Боря.

Леонид покачал головой:

– Зачем? Смысл? Правда он эту бабочку увидел или нет…

Кусок, точнее стограммовый шматок сыра выпал из руки брата:

– Какую.

– Лена сказала, что водитель рассказывает о человеке-бабочке, возникшим из ниоткуда прямо перед машиной… Боря, ты в порядке?!

– Не совсем, – ответил брат, ставший неприятного белого цвета. – Я тоже видел человека-бабочку. Мужик лет сорока с рожей алконавта в чёрной поношенной дублёнке и двумя крыльями. Такими – цветастыми, как раз как у бабочки.

Теперь и Леониду стало плохо – он вспомнил утреннее происшествие, имевшее место сразу после дежурства. А брат, сделав над собой усилие, продолжил:

– Я решил, что съел что-то не то, вот и глючит. Или задремал. А тут вот оно что…

– А где ты его видел?

– Лёнь, ты не поверишь, – всё тем же отсутствующим тоном сказал брат. В самолёте Нью-Йорк – Питер. На подлёте к Пулково. За иллюминатором.

Почему-то Леониду резко захотелось спросить брата, а почему, собственно, он летел с Западного Побережья через Нью-Йорк.

3. Утро и передача дежурства прошли нормально – Василий Михайлович не заводил больше неприятных разговоров, сменщик и вся новая бригада были веселы и доброжелательны. В коридоре с Леонидом даже поздоровалась Катерина Ивановна, причём поздоровалась, словно с простым коллегой, а не известным в больничных кругах колдуном.

Видимо, Цербер действительно прочёл кому надо лекцию о мракобесии, – отметил Леонид, одновременно почувствовав, как уголки губ поднимаются – он действительно не хотел терять работу.

В таких обстоятельствах даже куривший вопреки всем законам и указам прямо на выходе из клиники охранник Дима не мог испортить Леониду настроение своей привычкой подсаживаться на уши докторам, спешащим домой после ночного дежурства.