Кто откроет эту дверь?

На двери – ни следа. Наконец, Аня швыряет на пол топор и выбегает прочь, крикнув мне напоследок:

– Ненавижу тебя, карлик!

Я проглатываю оскорбления молча. Чем-чем, но меня этим не удивишь. Слово «карлик» я слышу с рождения.

Топот Аниных кед по лестнице. Хлопает дверь подъезда.

Я беру мокрую тряпку и направляюсь в комнату без окон. Всё равно я сегодня напьюсь – а так одним поводом меньше, одним поводом больше…

Ночью, на узкой и грязной кухне, под тяжёлой завесой табачных облаков, плавающих на высоте трёх с половиной метров среди потрескавшейся лепнины, меня накрывает отчаяние.

Персонажи не звонят живым людям.

Они просто остаются на предписанном им месте.

Аня возвращается через неделю. Не одна. Перед собой она ведёт, чуть ли не насильно, какого-то сильно пьяного бюргера. В белёсых глазах видны ужас и обречённость.

– Покажи ему свои документы! – приказывает она жертве и добавляет: – Zeigen Sie Dokumente, Ritter!

Я морщусь от её немецкого и бегло пробегаю взглядом вручённую мне папочку.

Скептически пожав плечами, я киваю на дверь:

– Прошу! Bitte!

Немец поворачивает ручку. Тянет на себя.

Аня не дышит. Я смотрю в сторону.

– От себя, – даю непрошенный совет и закрываю глаза.

Топот Аниных кед по лестнице. Пьяная поступь ботинок бюргера.

– Auf Wiedersehen! – кричу я, не открывая глаз.

Аня не сдаётся. Моя квартира начинает напоминать проходной двор.

Ролевики с деревянными мечами, реконструкторы с мечами железными, наш дворник Бахруз с потрёпанной метлой, некто в тёмных очках и с тремя охранниками – все эти люди топчутся у двери, дёргают за ручку, тянут, толкают и уходят в ночь.

Аня уходит вместе с ними.

Я беру мокрую тряпку и иду в комнату без окон. Хрусталь должен блестеть.

Однажды на лестнице раздаётся ржанье. Я некоторое время наблюдаю за попыткой какого-то юнца въехать ко мне в прихожую на белом коне, а потом ухожу в спальню и закрываю за собой дверь.

А ночью, с ножом в одной руке и полупустой бутылкой в другой, я захожу в комнату без окон.

Пришедшее несколько минут назад решение, кажется мне простым до ужаса.

Именно, что до ужаса.

Не за что ухватиться. Я вставляю нож в еле заметную щель, изо всех сил жму на рукоятку и тут же перехватываю крышку.

Грохот.

Я смотрю на неё.

Какая же она красивая! – мелькает в голове.