РЕГИСТР

В первую очередь своим немного странным поведением. Несколько гипертрофированным отношением к своему инструменту. И не по возрасту серьёзностью. И конечно, искусству играть на гитаре. Муромец указал на чешку своим исполинским пальцем и произнёс басом терзавшую меня мысль.

– А у нас как раз второго не хватает. Ты слышал, как он играет?

– Нет. Я когда зашёл он терзал её, какой-то блюз мучил.

– Настраивал. Он всегда настраивает её перед каждым исполнением.

– Но тут никого не было. И редко кто бывает.

– Перед собой. Он и в одиночестве настраивает инструмент, словно на концерте перед публикой.

Пока мы рядили и судили, Саня уже примчался назад. Вспотевший, но довольный. Он протянул мне две бутылки Буратино и две мороженки. Муромов хмыкнул.

– Деточка, мы тут самогон хлестать собрались, а вы нам мороженку суёте.

Саня покраснел, нахмурился, молча поставил бутылки на подоконник, обе мороженки туда же, взял гитару и собрался выйти. Я его остановил, мне было немного неприятно, что Слава таким образом парня отшил.

Зачем он это сделал было понятно – тогда ему больше достанется. Но меня это покоробило, потому я, старшекурсник, остановил первокурсника, и попытался загладить не свою вину.

– Слушай, а давай ты сегодня к нам придёшь? Мы в Ведре репетируем. После семи вечера. Пароль – репетиция ко дню города. Тогда пропустят, а если спросят на проходной, кто такой – отвечай как есть.

Саня улыбнулся, и кивну головой. Мне кажется, если бы я не остановил его тогда, он навсегда завязал бы с музыкой.

Почему, не знаю даже, просто наваждение такое было – если ты его не остановишь, он уйдёт навсегда.

Да, водка, в смысле самогон, оказалась полная дрянь. Или мне настроение испортил Муромов. Мы кстати с ним до сих пор не общаемся. Вот такие дела.

П. Мамаев, пенсионер, руководитель кружка детской самодеятельности школы №15.

– Он учился хорошо, даже можно сказать был подобен пылесосу, втягивал в себя знания.

Учился хорошо, но иногда сознательно сдавал хуже, чем мог, не хотел, чтобы его ставили в пример, как ботаника. После победы в Таллине про них заговорили, но если старшие, Мамаев и Логинов, были более или менее известны, то про второкурсника Совина было почти ничего не известно. Он был вроде бы приветливо обходился со всеми, но вот тех, кто был с ним всю жизнь, было немного. Впрочем, многие могли предполагать, что они друзья Сани, хотя это было не так.