РЕГИСТР

Тот промолчал, не отводя глаз, а затем поступил совершенно неожиданно, как всегда неожиданно поступал потом во многих ситуациях. Он протянул мне свою гитару. Ещё тёплую от его рук, к тому же, переделанную под левую руку. Это был настоящий чешский двенадцатиструнный монстр Иоланта, модель уже не помню. Но точно лучше моего деревянного полена, купленного на барахолке. Я просто не мог поверить, что мне дадут такое сокровище просто так, чтобы посмотреть меня в деле! Сова усмехнулся, похлопал по плечу, он тогда был выше меня на голову, впрочем, всегда он был выше меня.

Голос у него был немного хриплый, но тёплый.

– Сыграй, например, Вчера.

Я скривился, но поскольку жалостливый скулёж Пола трогал девочек, помнил её наизусть. Пока я играл и довольно гнусаво выводил не слишком, как сейчас понимаю, верные слова, никто не проронил ни слова.

Когда я закончил терзать чешку, и с жалостью протянул инструмент обратно. Сова поднял свою ладонь, улыбнулся, и сказал, тихо.

– Возьми себе. Тебе надо ещё подучиться играть, кое-где мажешь мимо. В субботу придёшь, покажешь, что поправил. А ещё посмотри классическую пьесу Райнхарда Облака.

– А ты?! – Клавишник первым подал голос после некоторого замешательства.

Сова усмехнулся.

– Возьму у Петровича реквизит. Всё равно его надо разносить, перед гастролями.

В этом был весь он, таким всегда был. Вы можете мне теперь не верить, но это сущая правда! Он отдал мне, сопляку, которого не знал, инструмент, стоивший годовую стипендию! Севку кое-как знали, он-то тоже бренчал немного, но так и не стал лабухом, как я или Джеки, другой мой сокурсник.

Но я совсем им чужой был, и совершенно незнакомый никому в институте, за исключением своей группы и куратора! С хорошей стороны никто меня не знал. Даже моя будущая жена».

Из интервью Николая Найка Никитовского, гитарист «Проект Н», музыкальный продюсер и издатель, для журнала «Ровесник-Р», февраль 94.