Лохк-Морен. Крепость Блефлэйм.

К тому времени дядя уже женился на сумасбродке, дочери владельца так называемых Чёрных Бренн, Эвансе Картрайт, Элеоноре. От неё дядя стал счастливым родителем нескольких детей, в том числе и ублюдка Родерика. Не подумайте, что я завидую ему, что лишение меня законных прав на Бренн уронило в моих глазах двоюродного брата. Нет! Отнюдь! Он настоящее исчадие преисподней, и поэтому я его ненавижу!

– Знаете, мне всё равно, как вы друг к другу относитесь. Просто как можно короче расскажите, что вас тревожит, а я по мере своих сил и времени постараюсь выполнить вашу просьбу.

Кирк замолчал, убрал руки за спину, насупился и стал ходить по берегу, пиная камни. Сир Томас с интересом стал наблюдать за ним. А он не такой старый, не сильно старше его самого. Просто невзгоды и возможно какая-то болезнь состарили его раньше времени. Он помнил его другого, во время войны, и не мог отделаться от неприятного ощущения. И не только по причине опасности разоблачения. Живой свидетель его былого позора, укор его позорному поступку, и одновременно оправдание избранного пути.

Чего добился он, доблестный рыцарь из свиты старого Роя Соренсон, графа Уэстморского? Стал сенешалем своего дяди? И это после безумной и самоубийственной атаки на ряды тяжёлой наёмной пехоты, совершённой отрядом, под командованием молодого Кирка в районе жалкого городишки Сювалле? Не так представлял себе жизнь тогда Кирк. Хотя и он тоже не такой видел своё будущее. Мрачные мысли одолели самозваного сира Томаса. Которые прервал его давний знакомец. Он уселся рядом, на ещё мокрый ствол старого дерева, неизвестно каким образом нанесённый сюда, и стал рассказывать. А может быть, исповедоваться?

– Я терпел моё положение. Из-за отца, из-за матери, из-за дурацкого преклонения перед вышестоящим начальством, которому обучился на войне. Если судить о дяде по его делам, то ты сам всё видишь. Был он никудышным правителем, и лучше со временем не стал. То унылое и покорёженное строение, в насмешку называемую замком Бренн, этому главный свидетель. Деньги тратились на своры собак, на наряды для обеих жён, на попытку обучить своих детей в именитых университетах, совершенно безрезультатно, на взятки вышестоящим властям, дабы заполучить хоть какое-нибудь доходное место.

Но по причине наплевательского отношения к службе, даже такая жирная должность, комиссара королевского ревизора в нашем графстве, была им позорно потеряна. По причине не возможности предоставить этому самому ревизору сводку за три года. И я всё терпел.