Лохк-Морен. Крепость Блефлэйм.

Сами подумайте, сир, ну, сколько и кого они могли тут награбить? Да больше половины они пропивали и тратили на девок! Это же дикари!

С брезгливостью дворянин отбросил окровавленную палицу и вытер руку, забрызганную кровью, листьями молодой берёзы. Уставший Томас сидел и молчал, угрюмо оглядывая мёртвых. Не так он всё планировал, совсем не так. И вообще до чего он дошёл! Сын великого воина, Генриха Себастьяна, отмеченного наградой старого короля, доброго Эддарда, дошёл до охоты на разбойников. К тому же и не тех, что ему следовало бы убить.

– Сиры, а вы не желаете попробовать их питие? Отменное топливо! – За спиной раздался голос весьма довольной всем Шоны. Томас скривился, и вздохнул. План был без сомнения хорош, но вот его воплощение оказалось весьма, скажем так, неприглядным.

– И всё же, позвольте представиться, мой добрый сир рыцарь! Меня зовут Эдмунд Колхаун, я дворянин, как вы можете догадаться по моей одежде и владению мечом. А как вас зовут и вашу прекрасную спутницу?

– Шона.

Я артистка бродячего театра. Мы тут с выступлениями в этот милый край забрели. А сир Томас меня нанял, правда я так не поняла, до конца, с какой целью. Сир Томас, зачем вы всё-таки наняли меня, а?

Шона рассмеялась, будто бы простая деревенская девица на лугу, встретившая пригожего парня. И руки уже успела отмыть, приметил Томас. Не испугалась нападения, не испугалась и крови. И успела убить того детину прежде, чем тот пустил слюну при виде её нагого тела.

Артистка явно имела признаки наёмной убийцы, убить волосатого чудовищного мужика одним точным ударом тонкого стилета, а дабы его ошеломить, скинуть своё одеяние одним мимолётным движением опытной руки. Сир Эдмунд рылся в карманах и мешках у трупов. Томас вздохнул и слез с лениво поедающего траву возле недавно убитого пленного Левкоя. Надо же чем-то расплатиться с Шоной!

Они быстро осмотрели трупы, а затем совместными усилиями отволокли их к краю дороги. Шона рылась в сумках убитых, предоставив мужчинам таскать мертвецов.

Затем сир Эдмунд взял расщеплённый щит с облезлым гербом, принадлежавший одному из неудачных разбойников, и написал углём.

Это есть преступники и разбойники,

что донимали сей бедный край.

Проезжай путник, не бойся.

Оставь тела без погребения!

Рядом поставил какой-то странный знак, вроде летящей цапли, а может герб свой, просто уголь крошился в руке, и вышла загогулина странного типа.