Жаркое лето сорок второго

Вот разговор закончился, и, по расчетам Мехлиса, Сталин должен был дать гневную отповедь собеседнику, но вместо этого в разговоре возникла пауза, а затем Верховный спросил:

– Как вы считаете, товарищ Рокоссовский, смогут выдержать войска фронта удар врага или нам следует ожидать наихудшего варианта развития событий? – Голос вождя был немного глуховат, но для главного комиссара страны он прозвучал оглушительным громом.

– Мне трудно ответить на этот вопрос, товарищ Сталин, не зная точного места наступления, – честно признался командующий.

 – Исходя из логики, самый удобный и эффективный удар – во фланг армии генерала Львова. Однако генерал Манштейн умный и хитрый противник, и он может предпочесть нестандартный ход, как в центре фронта, так и на его южном фланге. Более точно можно сказать после первых суток немецкого наступления.

– Хорошо, я задам вопрос иначе. Все ли вы сделали для того, чтобы не допустить прорыв фронта врагом, а если это случится, не дать немцам развить успех? Ведь, насколько мне не изменяет память, вы начали возводить дополнительные оборонительные рубежи, с целью дезинформации противника.

Насколько успешны ваши результаты в этом направлении?

– Да, мы многое сделали по укреплению наших позиций и за оставшееся время постараемся достичь максимума по этому вопросу, – радостно заверил Сталина Рокоссовский, поняв, что вождь не настаивает на немедленном наступлении.

– Я обязательно передам ваше сообщение маршалу Шапошникову, и мы примем решение по вашему фронту, товарищ Рокоссовский.

Но, пока суд да дело, немедленно начинайте укрепление вашей обороны не только на её первых рубежах, но и на вторых, и даже третьих. Пусть по этому поводу товарищ Мехлис обратится к местным партийным руководителям для привлечения к строительным работам мирного населения Керчи.

– Он уже обращался, и местные товарищи оказали нам существенную помощь.

– Пусть обратиться ещё раз. Когда враг стоит у ворот города, каждый его житель должен внести свой вклад в его оборону.

Так и передайте товарищу Мехлису. У него очень хорошо получается поднимать народ на борьбу. Вы все поняли?

– Да, товарищ Сталин, понял. Разрешите выполнять?

– Выполняйте. Вечером мы вам позвоним, будьте у аппарата, – сказал Верховный, и связь прервалась.

За все время разговора Мехлис ни разу не пытался вклиниться в него, хотя имел для этого все возможности, благодаря второй трубке. У аппарата правительственной связи такая функция имелась.