Дерзкая адептка

Да и не было подходящего кандидата, который провел бы ее в мир взросления…

Она проводила взглядом удаляющуюся широкую спину черноволосого демона.

Или был?

Он ее не узнал. Потому что магия, заключенная в ее венах, магия, пропитавшая собой артефакты, что были призваны заглушить для окружающих ее истинное обличье, была сильнее, чем у кто-либо из живущих в Ингиаке.

Это ведь… хорошо?

То, что ее инкогнито осталось не раскрытым?

А она сама, в свою очередь, узнала о местонахождении мужчины, некогда захватившего в плен ее мысли?

И понимания, что, вероятно, теперь они будут видеться чаще, чем на больших приемах, устраиваемых киосами.

По крайней мере, ей придется притворяться в этом.

И понять, каким образом лорд Айнелиас-младший оказался пленен на этом далеком острове. Приближенному к королевской семье стать рабом было весьма сложно. Если только он не пошел против этой семьи.

Лина прикусила губу.

Никто не распространялся о том, что Персиваль Айнелиас попал в немилость к ее родителям. Но, может, речь шла о бабушке с дедушкой из Ионтона?..

Не посещение ли бабушкой Каларикой Бефанорской Академии Темной Магии, находящейся в Амродане, повлекло за собой внезапное исчезновение лорда Персиваля из Аминса?

Нужно попытаться выведать эту информацию. И связаться с Гисой!

Но сперва попытаться устроиться здесь, в Аэгрин.

***

Миллинарса готова была заживо съесть эту нахальную тетку, что с видом высокородной леди, которой, почему-то не хватало манер, сообщила, что не может ей ничем помочь.

Белобрысая крыса!

Киоссам не пристало так выражаться, но подслушанное у кого-то из слуг ругательство как нельзя лучше описывало сидящую в приемной ректора Академии дамочку в модном пиджаке цвета спелой вишни, которая методично записывала что-то в толстой тетради, даже не поднимая взгляда на просительницу.

– Но у меня есть письмо для лорда Марафада!

– Геун Марафад занят, придите позже.

– Тогда выпишите мне направление в общежитие!

– Не могу без разрешения ректора.

Разговор пошел по третьему кругу.

Лина скрипнула зубами, чуть ли не комкая в руках письмо с гербовой печатью королевского рода. Мама настояла на том, чтобы хотя бы единственный человек (вернее, нелюдь, ведь ректор Марафад принадлежал к народу оборотней) знал об ее истинном происхождении.