Кодекс крови: Кодекс крови. Грани реальности. Тени кукловодов (сборник)

Бомбист, террорист и просто революционер, чьи ручки давно уже испачкались в крови. Но куда там! Месье Алферьев никогда не пойдет на подобное, он у нас полностью законопослушен и в принципе не представляет для себя возможности малость повернуть ситуацию другой гранью. Отсюда и полное непонимание относительно того, что ему сейчас делать и как выбираться из очень опасного положения.

Вопрос тем не менее прозвучал, на него нужно было давать ответ. Но кривить душой я не хочу, а высказывать свое действительное мнение по сему поводу значило ещё более усугубить ситуацию.

Дилемма! И всё равно я выбрал бы второй вариант, как и всегда в таких случаях. Однако помощь пришла с несколько неожиданной стороны, то есть от титулованного незнакомца:

– Вам, Алферьев, делать не надо ровным счетом ничего, только слушать мои указания и не болтать лишнего, – рука с четками вытянулась в направлении полковника. – И не шалить, я тебя насквозь вижу. А сейчас погуляйте где-нибудь за пределами этого уютного кабинета, воздухом подышите.

Оно для здоровья полезно, да и во многих знаниях многие печали, как говорилось в одной книге, где порой встречаются мудрые изречения.

– Да, несомненно, – невнятно пробормотал начальничек и резво засобирался. Через минуту его уже не было, лишь дверь хлопнула несколько громче, чем обычно.

– Нервы совсем плохие у него стали, – одновременно со словами зёрна чёток продолжали свое вечное путешествие по нити. – На курорт пора, минеральные воды пить, за дамами в приятной обстановке ухаживать.

Посмотрим… Теперь к вам. У меня есть предложение, от которого не отказываются.

Категорично выражается граф. А ведь он не из тех людей, слова которых так, пепел на ветру и не более того. Чувствуется полная уверенность в собственных силах и возможностях, внутренний стержень из дамасской стали, что так редко встречается среди окружающих нас в этом мире.

– Пусть он сначала скажет, чем собрался нас заинтересовать, а уж потом можно и обсуждать, – огрызнулся Висельник, раненая рука которого никак не способствовала смягчению и так довольно жёсткого характера.

 – Туманно всё это.

– Хорошо! – неизвестный поднялся так резко, что его движения показались мне словно бы стёртыми, размытыми во времени, словно картины импрессионистов. – Я всегда рад, когда в разговоре говорят именно то, что думают. Ни лести, ни замалчивания… Оставим это слабым, пусть они играют такими картами, заранее обреченными на проигрыш.