Кодекс крови: Кодекс крови. Грани реальности. Тени кукловодов (сборник)

Уж он знал меня очень давно и великолепно представлял, что подобные симптомы свидетельствуют о крайнем обострении и так свойственного мне цинизма вкупе с черным юмором.

– Что вам надо? – с непередаваемым апломбом особо приближенного холуя прозвучал вопрос.

– Ротмистр Градов к князю Мереяславскому. По личному, но очень важному вопросу.

– Не назначено… Я передам князю, а вы зайдите через часок-другой. Князь несомненно захочет с вами побеседовать.

Сказанные слова сопровождались гаденькой усмешкой и нехорошим блеском хитро прищуренных глазок.

Однозначно, фамилия моя ему знакома, слышал от своего хозяина, тут и гадать не приходится. А вот с остальным интересно получается, очень интересно.

Пакостная усмешка и блеск глаз, также не отличающийся приятностью. Первый фактор ещё можно объяснить природными особенностями доверенного лица высокопоставленной персоны, привыкшей к практически полной безнаказанности. Хотя тут тоже за уши притянуто. А вот блестящие глазки были не в пример более подозрительны… Знакомый блеск, так смотрят тогда, когда знают о готовящейся пакости и радуются.

Чему? Тому, что жертва и понятия ни о чём не имеет. Знаем, проходили, далеко не единожды. А значит что? Правильно, надо в корне пресекать подобные попытки устроить бяку мне и моим друзьям.

Да и хамство, оно тоже, знаете ли, не настраивает на благодушный лад. Придётся лечить… Короткий тычок двумя пальцами в солнечное сплетение заставил погаснуть улыбочку на физиономии княжеского холуя. Он только и смог, что жалобно всхлипнуть и попытался было принять эмбриональную позу.

«Помог» ему избежать этого невозмутимый Ханна, ухвативший бедолагу за достаточно длинные волосы со словами:

– Хамство вредит здоровью и плохо отражается на душе. Тебя чему в школе в детстве учили?

Увы, но ответа так и не последовало. Поняв, что оратор из этой ошибки мироздания заведомо никудышный, мой друг слегка добавил ему ребром ладони по шее, обеспечив не слишком здоровый, но крепкий сон на парочку часов.

– Ханна, ты всё же поспешил, – мягко упрекнул я его. – Бесчувственное тело никак не способно послужить проводником. К тому же в благородных домах принято, чтобы о визите докладывали слуги, специально для этого и предназначенные. А слуга он вот, валяется на полу и ни на что пока не пригоден.

– Не ворчи, Стилет, отсюда слышно, где находится этот твой Мереяславский. Нам и проводник не нужен, дверью точно не ошибемся…

– Красивей надо действовать, красивей.