Дитё

То, что они не так просты, было видно с первого взгляда, судя по движениям, волкодавы еще те. Как ни странно, дядька Опанас остался в машине, и только заметив начавший безвольно опускаться рот, понял, что он мертв. Парни были метрах в пяти от меня, и, громко гикнув, я вскочил на пасшегося рядом Ветерка и понесся в сторону стада, там было мое спасение. В голове билась только одна мысль: как нашли, как?

Тихие и такие знакомые хлопки раздались почти сразу, как я вскочил на коня. Задрожав, Ветерок не успел пробежать и десяти метров и кувыркнулся через голову.

Похоже, эти парни знали, как и куда стрелять. Я спокойно смотрел, как они приближаются. Внезапное падение коня не позволило освободить ноги из стремян, и тело убитого коня придавило ногу. Последнее, что помню, один из парней с едва заметным шрамом на виске брызнул мне чем-то в лицо из баллончика.

Сознание вернулось как-то рывком, я осознал себя сидящим в кресле маленького самолета, похожего на тот, который сел на Красной площади в моем мире. Да на таком можно везде сесть и взлететь.

Теперь понятно, как меня вывозят из страны. За иллюминатором внизу, метрах в десяти, проносились морские волны, передние сиденья занимали пилот и один из напавших, тот самый, шрамолицый. Заметив, что я очнулся, он снова брызнул из сонного баллончика, сделать я ничего не смог – был пристегнут наручниками – и, вдохнув облачко, снова отрубился. Последней мыслью было: а если пилот тоже вдохнул?

Очнулся уже на каком-то судне. Определил это по переборкам и качке, и только некоторое время спустя понял, что качает меня, а не судно.

На этот раз в меня ничем не брызгали и даже покормили, что позволило мне прийти в себя. Я не был прикован или лишен движений, но каюта оказалась заперта снаружи и не имела окон. От нечего делать, после тщательного осмотра каюты, стал разминаться. Через час я был в полном порядке, несмотря на пот, покрывавший все тело. Подойдя к двери, забарабанил в нее и нагло сказал в открывшееся маленькое окошечко:

– Душ организуйте.

Помыться хочу! – после чего повторил на английском, когда понял, что меня не понимают. После кратких препирательств меня просто послали куда подальше и закрыли окошко. Понятно, доброго отношения я от них не дождусь, поэтому, намочив из кувшина полотенце, тщательно обтерся. В каюте я пробыл три дня, еда была регулярная, удобства находились тут же – я сперва не заметил ведро с крышкой. Время текло медленно, от скуки я весь отдался тренировкам, доводя себя до изнеможения.