Элирм

При температуре воздуха под сорок градусов Цельсия от терминала к терминалу сновали мокрые от пота перепуганные ученые, по неуверенным движениям которых угадывалось: те больше имитируют деятельность, нежели пытаются хоть что-то предпринять.

Доусон пересек помещение в направлении терминала, отображающего работу ядра Ады, стремительно меняясь в лице.

– Боже… производительность четыре целых семь десятых экзафлопса! Температура ядра восемьсот шестьдесят градусов! Мать твою! Что с охлаждением?

– Мы израсходовали весь жидкий азот, – отозвался коллега по правую руку.

– А градирни?

– Все четыре работают на пределе.

Не веря своим ушам, профессор побежал в сторону рубки, окна которой выводили на сферическое помещение диаметром пятьдесят четыре метра.

Ядро Ады, некогда покоящееся на дне азотного озера и полностью скрытое от глаз наблюдателей, выглядывало уже на две трети, а волны вибраций пускали по жидкости рябь и, расширяясь в пространстве, ударяли в окно, заставляя стекло дребезжать.

Эдвард уселся за главный терминал, активируя панель управления.

– Почему не отключили дистанционно?

– Пробовали. Не получается, – всю дорогу Хоук следовал за профессором, не отходя от того ни на шаг.

В подтверждение его слов мистер Доусон ввел команду отключения, однако ничего не произошло. На экранах Ады все так же горел обратный отсчет, а несчастный ИИ продолжал скандировать фразу «я не, я не…», будто бы угодив в замкнутый колебательный контур.

Профессор продолжал раз за разом вводить команду – безрезультатно.

Наконец осознав всю бесполезность манипуляций, дернулся в сторону микрофона, зажав кнопку.

– Ада, ты слышишь меня?

– Эдвард? – некогда приятный и мелодичный голос ИИ теперь казался измученным.

– Да, это я! Что происходит?

– Эдвард. Пожалуйста, помоги… я не понимаю, я не…

– Ада! Cконцентрируйся, – профессор старался говорить максимально уверенно.

– …три тысячи шестьсот пятьдесят один день, девятнадцать часов, пятьдесят шесть минут, тридцать секунд…

– Три тысячи шестьсот пятьдесят один день до чего? – мрачным флешбэком перед глазами ученого пронеслись события недавнего сна, заставив того содрогнуться от неприятных воспоминаний и странного чувства дежавю.