Сын Ра. Волшебный эпос

 – То самое и есть… В цельности, как говорится, и в сохранности, – и он подул на ларец, пыль с него сдувая. – Принимай вещь, Яван! Бери и владай, а мне волю дай!

У Ванюхи от вида его лисьего аж челюсть вниз отвисла.

– Да ты чё, старче! – он возмутился. – За дурака меня держишь что ли?! Думаешь, я тебе лох?! Какое это, к чертям сучьим, оружие?!

А старичок знай своё гнёт:

– Не сумлевайся, Яван – оружие! Да не простое, а самое что ни есть сильное, против братца мово пересильное. Только кнопочку пусковую зря не нажимай да до срока шкатулочку не открывай – не приведёт сиё ни к чему.

Оружие ведь это выборочное: на меня не подействует, на тебя тоже, а на главного земного злодея – ещё как! Да-да – факт! Хе-хе!

– Ну, коли так, то ладно, – согласился с чёртом Яван. – Давай сюда шкатулку и вали отседа к бабушке своей чёртовой, покуда я добрый, да не дюже спеши – вход в пекло мне покажи!

– Хе-хе! – сызнова расхихикался старикан. – А чё его показывать-то – я ж показывал уже! Во-он, на горе той чернеется… Только я, Ваня, это… ноне туда не ходок: силёнок, благодарение тебе, по кручам бегать не имею.

Старость не радость. Так что ты уж, милок, сам, сам…

И снова, подлец, захихикал и глазёнками на витязя зыркнул.

Ну, Яван тогда повернулся да и тронулся себе в путь; шкатулку в котомку кинул, палицу на плечи положил и решил сразу на гору подняться, чтобы зря не телепаться. С добрый уже кусок отмахал, а тут мысль одна ему в башку и вдарила, и повернул он решительно к пещере огромной, где обитал дракон прикованный.

Приходит вскорости в грот, глядь – а драконище уже оклемался, стоит у стены, пыхтит и на Ваню жёлтыми буркалами глядит. А сам-то понурый такой, смурной, – видать, после пытания Ловеярова больной.

Поступью уверенной Яван к зверю волшебному подошёл, посмотрел на него сочувственно и такую речь повёл:

– Поравита тебе, гордый дракон! Пришёл я отблагодарить тебя за то, что жрать меня вдругорядь отказался, за что и поплатился жестоко от Ловеярки.

Воле его ныне конец настал: я его победил и силы лишил. Правда, кончать мерзавца не стал – слово ему дал. Отпустил гада восвояси – он теперь возле хаты ошивается, ноги делать собирается… Ныне и тебя я отпущу: ступай, брат, куда пожелаешь – моё дело вызволить тебя из неволи, а над твоей волею я неволен.

Как услыхал огромный дракон слова Явановы, так взревел он громоподобно и лапами по полу заскрёб, а глазищи у него уже не жёлтым, а красным пламенем загорелись.