Отблески таёжного костра

Корчевали лес, пахали землю, травы косили, растили скот – частично для себя, а основную массу – для сдачи государству. Получалось так, что и себя кормили и горожан.

Было в деревне два магазина, начальная школа, производственный участок деревообрабатывающего комбината по заготовке древесины и пихтового масла.

Была у людей твердая уверенность в завтрашнем дне и вера в лучшее будущее. Но в семидесятые годы прошлого столетия посчитали где-то там наверху, что надо укрупнять центральные хозяйства за счет небольших населенных пунктов.

И пошла реформа по всей матушке России – от Москвы до самых до окраин. В том числе и в Сибири, так трудно и долго заселяемой людьми еще со времен столыпинской реформы. Одним росчерком пера попала деревня в разряд неперспективных.

Школу, производственный участок закрыли, магазины вывезли, оставив людей один на один со своими проблемами.

И потянулись люди с насиженных мест, с болью и горечью, зачастую со слезами, бросая мозолями нажитое имущество, пашни и сенокосы, могилы близких.

Надо было учить детей, зарабатывать кусок хлеба.

Переехала и наша семья.

Тоска по красному селу

Осиротела деревня. Остались доживать в ней свой век старики-пенсионеры, которым уже поздно было куда-то уезжать или просто не к кому. Остался в разоренной деревне и дед мой, дядька отца – Семенюк Матвей Яковлевич, тысяча восемьсот девяносто шестого года рождения, повидавший и переживший на своем веку многое. Участник революции, гражданской войны, войны с белофиннами.

Участник и инвалид Великой Отечественной войны.

Жил он один, держал пасеку, корову, сажал огород – тем и кормился. Заказывал, при случае, приезжающим на малую родину бывшим сельчанам купить ему в магазине соседнего села соли, хлеба, махорки. Да еще водки, которой, надо сказать, любил угостить гостей заезжих, а заезжали к нему часто. Многие из тех, кто покинул деревню и разъехался по городам и селам нашей бескрайней Родины, испытывая тоску и неодолимую тягу к родным с детства местам. Приезжали люди поклониться могилам близких, навестить разоренные семейные гнезда, от которых не по своей воле пришлось уехать.

Приезжали поодиночке и семьями. Бывало так, что собиралось сразу по несколько человек. Устраивали общее застолье, обосновавшись у Матвея Яковлевича, благо жил он в самом центре бывшей деревни, недалеко от деревенского колодца. Вспоминали прошлое, делились новостями о бывших односельчанах, которые теперь можно было узнать только при таких встречах.