Семьдесят два градуса ниже нуля

– Всех нас хоть на парад энтузиастов…

– Я не о внешности. Тоска у тебя в глазах…

– Не надо, прошу тебя…

– Как хочешь.

– Не обижайся. Давай лучше помечтаем.

– Давай, – согласился Валера.

– Твои мечты на лице у тебя написаны, а мои – можешь угадать?

– Чтоб на причале тебя встретила…

– С тобой помечтаешь… Нет у тебя взлета фантазии! – перебил Алексей. – Знаешь, о чем я мечтаю? Ни разу в жизни никого не ударил, а теперь – хочешь верь, хочешь не верь – кровь вскипает от дикого желания: увидеть Синицына и избить его до потери сознания… Самого себя пугаюсь… Что, смешно?

– Нет, не смешно.

Хотя, честно говоря, не монтируется твой образ с картиной мордобоя.

– Не веришь, что я способен на такое?

– Один писатель развивал оригинальную гипотезу, что человеческая культура, образование, мораль – тонкая пленка на первобытном мозгу троглодита. В стрессовом состоянии пленка прорывается, и рафинированный интеллигент с рычанием хватается за дубину.

– Ну?..

– Я подобные гипотезы отвергаю.

Мир и без того сходит с ума, незачем теоретически вооружать и оправдывать жестокость и насилие. Не знаю, как там рафинированный интеллигент, а мыслящий человек обязан подавлять в себе троглодита. Так что, – Валера улыбнулся, – отбрось в сторону дубину и оставь Синицына в покое.

– Но я его ненавижу! – взорвался Алексей. – А вы будто спелись! Поразительно! Когда обнаружилась история с топливом, ребята были готовы Синицына растерзать; через неделю они говорили, что набьют ему физиономию, а завтра, черт возьми, они его простят!

– Что ж, меня бы это не удивило.

Негодяем Федора, пожалуй, не назовешь, он просто равнодушный человек.

– Когда наконец мы поймем, что равнодушие опаснее подлости?! Хотя бы потому, что оно труднее распознается. Такие, как Синицын, страшнее откровенных негодяев. Судить его надо!

– Крик души очень уставшего человека.

– Врача, друг ты мой, врача! Я, не забывай, давал клятву Гиппократа и с юмором относиться к ней не могу. Неужели думаешь, что я прощу ему батины приступы и твои обмороки, Васю и Петю, всех вас?

– Гиппократу?

– Синицыну, черт бы тебя побрал! За несерьезность будешь лежать с горчичниками на десять минут дольше… Уж не оправдываешь ли ты его?

– Нет, Леша, не оправдываю.

Руки я ему не подам. Но судить… Равнодушие – явление более распространенное, чем ты думаешь. Возьми любой номер газеты и найдешь там статью, заметку, фельетон о равнодушных людях. Их много, Леша, всех не пересудишь.