Семьдесят два градуса ниже нуля

– Примиренческая какая-то у тебя философия.

– Погоди давать оценки. Согласись, что нравственно человек еще весьма далек от совершенства. Расщепить атомное ядро куда легче, чем разорвать цепочку: инстинкт самосохранения – эгоизм – равнодушие. Эти звенья паялись тысячами веков, не такие мыслители, как мы с тобой, ломали копья в спорах, что есть человеческая натура и как ее переделать. Равнодушие – производное от эгоизма, оно омерзительно, но – увы – живуче. Нравственность не автомобиль, ее за десятилетия не усовершенствуешь.

– Погоди, не виляй. Как ты определишь равнодушного?

– Ну, хотя бы так… Юлиан Тувим шутил: «Эгоист – это человек, который себя любит больше, чем меня». Если перефразировать, то можно сказать: «Равнодушный – это человек, который так любит себя, что ему начхать на меня».

– И ты позволишь Синицыну ходить с небитой мордой?

– Расквашенный нос, друг мой, еще никого не делал более чутким и отзывчивым.

– Снова остришь? Это позиция холодного наблюдателя!

– Почему холодного? Анатоль Франс сказал: «Дайте людям в судьи иронию и сострадание».

Вот что мне по душе!

– Непротивление злу насилием?

– Я рядовой инженер-механик, а не специалист по моральному облику, друг мой. А ты врач. Поставь на ноги батю, вылечи ребятам помороженные лица и руки, а также сними с меня горчичники и выгони из «Харьковчанки» как симулянта. Каждый должен возделывать свой сад.

– Услышал бы тебя батя…

– Думаешь, не слышал?.. Сколько раз спорили…

– Ну и, признайся, песочил тебя за такие взгляды?

– Было дело… Середины для него не существует – либо белое, либо черное.

Как он меня только не обзывал: и хлюпиком, и амебой, и гнилым интеллигентом, но я не обижался, потому что… – Валера улыбнулся, – свой разнос он заканчивал так: «Не хрусти позвонками, сынок, шею вывихнешь. Кого люблю, того бью…» Батя мне – второй отец…

– Ладно… Сейчас начнешь кричать, что я использую недозволенные аргументы и насилую твою психику… Так вот, рядом лежит родной тебе человек, ставший жертвой равнодушия.

А ты…

– Выходи его, Леша!

– Твое ходатайство решает дело. Дурак ты, Валерка!

– Пусть дурак, пусть кретин… Я его знаю лучше, вы – только по работе. Он удивительный, все у него безгранично – и честность, и мужество, и ненависть, и любовь… Не видел я таких людей, Леша!

– Тише, разбудишь, дай горчичники сниму. Ну, легче откашливается?

– А, к черту…

– Лезь обратно в мешок… гнилая интеллигенция.