Йоля, или про то, что всё – не так, как на самом деле…

– Ладно, умеешь ты уговаривать, однако. И тебя, дурака, жалко.

– Меня-то что?

– А то. Про вас в посёлке и так всякую ерунду мелют. А как узнают, что ты меня подстрелил… Пошли. Ёшь тваю прыть.

– Зовут-то тебя как? – спросил Алексей, сразу же перейдя на «ты» поначалу от испуга, а теперь проникшись какой-то необъяснимой симпатией к этому немолодому человеку.

– А так и зовут – дед Ёшка.

– Меня Алексей…

– Ладно. Лёшкой будешь. Почти, как меня получается…

Дед Ёшка первым подал руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

Алексей хоть и пытался вначале запомнить дорогу в лесу, сейчас, после известных событий, совсем потерял ориентацию. Дед Ёшка повёл своей дорогой, хоть и не самой короткой, но зато самой удобной и проходимой.

Оля, увидав необычного гостя, не на шутку всполошилась. Алексей, как мог, успокоил её и попросил приготовит всё необходимое для обработки раны. Дед Ёшка сразу отверг всякие тазики с водой и прочие атрибуты, что нашлись в домашней аптечке. И только коротко скомандовал:

– Водки давай!

Затем оторвал приличный кусок от чистого полотенца, что дала хозяйка.

Обильно смочил его содержимым бутылки и приложил к затылку. Потом долго колдовал с одной из ранок и, наконец-таки, выдавил одну из дробин. Она классически звякнула, когда он бросил её в подставленное блюдце. Со второй ранкой провозился ещё дольше. При этом постоянно кряхтел и морщился. Его гримасы, как в зеркале, отражались на лицах присутствующих, которые, затаив дыхание, наблюдали за всей процедурой.

– Пинцепт есть? – неожиданно спросил гость.

Алексей сразу сообразил, что нужно, и кинулся к своему ящику с инструментами. У него, как у радиолюбителя со стажем, пинцетов имелся целый набор. Он выбрал тот, что был с самыми узкими губками. Тем временем дед Ёшка достал из вещмешка какую-то баночку и таблетку сухого спирта, которую тут же поджёг. Пинцет довольно долго держал над пламенем горелки, а затем безапелляционно произнёс, обращаясь к Алексею:

– Вынимай!

И откуда что взялось… Алексей с неожиданным для себя хладнокровием начал орудовать простерилизованным инструментом.

При этом дед Ёшка не проронил ни звука. Когда на блюдце звякнуло второй раз, молодые люди облегчённо вздохнули, а дед с улыбкой произнёс:

– Молодец, Лёшка! Однако… А теперь положи там, где сбрушил, вот это, – и он протянул Алексею баночку с непонятным снадобьем.

– А может зелёнкой?

– Себе мажь зелёнкой, – отрезал дед Ёшка.