Калиакрия (Собрание сочинений)

Пленных матросов турки тут же раздели догола, на шею каждому повесели веревку – знак раба.

Сам же корабль под радостные крики многотысячных толп зевак втащили в Босфор и поставили напротив султанского дворца, как первый боевой трофей. Султан Селим, таким подарком был доволен чрезвычайно.

Селим III

– Вот, – говорил он своим приближенным. – Я еще и не начинал по-настоящему воевать, а гяуры уже сами плывут к нам, чтобы сдаться. Само море помогает нам, что же станет с неверными, когда они услышат гром моих пушек?

– О, великий из великих! – падали перед ним на колени вельможи.

 – Только ты способен потрясти основы вселенной и донести священное знамя пророка до крайних ее пределов! Надменная гордость московитов рассыплется в прах перед твоей поступью! Шторм, разметавший и побивший флот московитов – есть великое предзнаменованье твоей победы!

Турецкого матроса (это был горец лаз), стараниями которого был пленен российский корабль, по приказу султана одели с ног до головы и назначили вечную пенсию.

В тот день в Константинополе палили пушки, а нищим на Галате разбрасывали медные монеты и куски жареной баранины.

На следующий день «Марию» оттащили в Топханы, где стали разгружать и готовить к ремонту. Корабельному мастеру Лероа приказано было в течение месяца линейный корабль восстановить и вывести в море.

Среди выгруженной амуниции на «Марии Магдалине» было найдено несколько брандскугелей – «ядер, наполненных горючими материями», которые нельзя было погасить даже водой.

Обрадованный такой находкой визирь, приказал изготовить 12 тысяч подобных ядер.

Саму же «Марию Магдалину» переименовали в «Худа Верды», что означает «Данный Богом».

Несмотря на явный (хотя и неожиданный) успех с бедствием русского флота, турецкие адмиралы, как могли, противились выходу в море, ссылаясь на осенние бури.

– Московиты не слушались своего Бога и выбрались в штормовое море, за что Бог их и покарал. Мы же чтим Аллаха, а потому плыть в бурю, и тонуть нежелаем!

Для того чтобы выслать в море хотя бы пять линейных кораблей понадобился личный приезд в Константинополь великого визиря, пригрозившего в случае отказа перевешать капитанов на реях.

Селим III принимает сановников во дворе Дворца Топкапы.