Три сестры и Васька

– Вот эдак всё суюсь, как основушка, – сравнивая себя с основой ткацкого станка, жаловалась тётка Фетинья матери. К их гостинцам отнеслась равнодушно, потому что барахла всякого у неё было полным-полно. Несли посетители за «лечение» платки и полушалки, кофты и юбки, отрезы всякие, вплоть до шерстяных, а ещё вино и водку в бутылках, торты, пряники, вафли, мёд и варенье. Совали деньги. Знали: надо старуху задобрить, чтоб лечение пошло впрок.

Чтобы смягчить отношение дочек к своей тётке, рассказывала Анфиса Семёновна о том, что Фетинья добрая:

– Когда осиротела я, так она ведь единственная из родственников меня взяла к себе.

Кормила, лечила, учила, а потом настояла, чтобы поехала я в Орлецкий сельхозтехникум учиться на бухгалтера, потому что бухгалтера в её представлении были самыми умными, головастыми людьми. А вообще я сама себе пробивала дорогу.

Решив, что этого мало для похвалы тётушки Фетиньи, добавляла:

– Деньги посылала, чтобы я с голоду не заумерла. А детей у неё своих не было.

Одна я – Физка Лалетина вроде дочери считалась.

Сводила их тётка Фетинья в село Васильевское на кладбище, где нашли могилы родителей Анфисы Семёновны. Выходит их бабушки и дедушки. Смотрели с памятников совсем молодые парень и девчонка: Семён да Мария.

– Всего им по двадцать два годочка было, – сказала, крестясь, Фетинья. – Молодяшки. В автомобиле зимой задохнулись. Застряли на дороге. Шофёр для сугрева газ пустил. Вот и…

Анфиса Семёновна всплакнула.

– Вот ведь как бывает, – и, вздохнув, земли нагребла с могилы, чтоб в Коромысловщине положить.

Зачем? – Полагается так, – объяснила она.

Провожая их, тётка Фетинья насовала в материну сумку всяких кофт и отрезов, банок.

– Бери, бери. У тебя девки, износят, – говорила она. А ещё слила в огромный бидон без разбору вино, водку. Мать и за это благодарила.

– Спасибо. Мужики выпьют за милую душу. Уборочная кончится, так один за другим праздники пойдут.

Призналась мать на обратном пути, что боялась навещать тётку Фетинью, потому что та занималась знахарством и не раз печатали о ней фельетоны районная газета и даже «Кировская правда».

Мог какой-нибудь дотошный корреспондент разузнать про племянницу и упомянуть, что близкая родственница-студентка, комсомолка никак не влияет на знахарку, хотя вряд ли бы послушалась Физку своенравная тётка. А когда в колхозе стала работать, тоже опасно было заявляться к тётке. Тут бы её как бухгалтера известного колхоза попрекнули.