Время летучих паутин. Двадцать саженей к югу

Фильм впоследствии никто из лаптевцев не видел, но может быть, рабочее название его заменили, а навскидку разве определишь фильм? Везде погони, перестрелки, оборотни, заложники и миллионы. И фильмов-то – тьма! Но впечатления от съёмочной суматохи у местных остались положительные.

Тут как раз закончилась серия про цыганку, – замолк телевизор – и Ферапонтов засобирался домой:

– Пора и честь знать!

***

Таракан выпорхнул на белую гладь холодильника и тут же резко остановился, уловив какое-то движение: к агрегату приближался мальчишка.

Он случился невелик ростом, да и годами – лет, может, пять, да нет – четыре. От этого он не переставал быть опасным существом. С такими ухо надо держать особенно востро. Таракан напрягся и приготовился сделать бросок в сторону. Но парнишка не обратил на него никакого внимания, а, приблизившись к холодильнику, открыл дверцу и принялся изучать его содержимое. Он проделывал это же самое вчерашним вечером. Без толку! Отойдя от холодильника, заплакал и, пугливо посмотрев в тёмное окно, забрался с головой под одеяло и через какое-то время заснул. Никто ему не мешал – больше в жилище никого не было. Не появился никто и наутро. Единственный, если не считать тараканов, обитатель просыпался, всхлипывая, снова засыпал и, наконец, окончательно проснувшись, опять-таки направился к холодильнику. Там за прошедшую ночь ничего не изменилось, ничего не прибавилось: так же стояла наполовину пустая банка с прокисшей горчицей, да бутылка жгучего кетчупа, который невозможно проглотить. Имелась ещё жестяная банка сайры, которую он никак не мог открыть. Словом – ничего. После холодильника хозяин обследовал кухонные шкафы. В них тоже всё оставалось по-старому – ничего, и лишь коробка сухой лапши составляла здешний продовольственный запас. Лапша эта уже обрыдла, но он взял горсть мерзкого продукта и принялся жевать. Таракан вновь появился на холодильнике и шевелил усами, принюхивался. Потеха: во всём доме – ни корки хлеба!

Малец запил завтрак, а скорее, уже обед, водой, подставил к окну стул и стал смотреть на улицу.

Народу двигалось немного, и всё это – тётеньки. Очень редко нетвёрдой походкой проходил дяденька. Наблюдатель не знал, что дяденьки по утрам разъезжались по дальним вахтам, иные – на неделю, а то и на месяц-другой. Потому что в Лаптевке лишней работы не имелось. Неожиданно, что-то вспомнив, он поспешно слез со стула.