Время летучих паутин. Двадцать саженей к югу

Ведь можно сходить в магазин и купить! Что же купить? Печенья и молока! У него помутилось в глазах, но идея придала сил. В магазине нужны деньги, но у него где-то они есть! Бабушка оставляла ему в свой недавний приезд, как и всегда. Уже давно она подарила ему кошелёк и, вложив туда зеленовато-голубую бумажку, сказала:

– Ну, с днём рождения тебя, Коленька! Тортик на столе, а это тебе на твои расходы. Пусть деньги у тебя никогда не переводятся!

– Что нужно сказать бабушке? – спросила мать.

– Спасибо! – поблагодарил он, имея в виду торт и сразу забыв о тысячной купюре.

– Я буду приезжать и помогать тебе, – сказала бабушка. – А ты учись считать деньги!

Бабушка, как объяснила мать – это мама его отца. Малый смутно помнил громогласного крупного человека, который при ходьбе скрипел половицами и иногда качал его на ноге, держа за руки. Но человека этого давно уже нет. А бабушка иногда приезжает, всегда с гостинцами и непременно кладёт в подаренный кошелёк какие-то деньги.

Он нашёл этот самый кошелёк и открыл его. Пусто! Ничего внутри не было. Вспомнилось, как мать открывала кошелёк, доставала из него бумажки и говорила :

– Я пойду, куплю тебе пряников.

И точно: она приносила пряники и колбасу, а потом надолго исчезала. Он заплакал, включил телевизор и лёг на кровать. Под восхищённое бормотание диктора несостоявшийся покупатель уснул. Проснулся уже затемно. Пустая квартира давила и опять стало страшно, хотя во всех комнатах горел свет и булькал телевизор.

Надо идти. Но не к соседям – они не любят его мать, да и его самого. К бабушке! У неё есть молоко или горячий чай. Может быть, есть оладьи, которые она привозила в каждый приезд. А ещё она говорила, что у неё есть кот. К бабушке!

***

Ферапонтов ехал по слабо освещённой улице, внимательно глядя на дорогу, изобиловавшую ямами. Для его автомашины, урождённой японской «Тойоты» с относительно малым клиренсом это являлось жизненной необходимостью.

Несмотря на такое бдение, он заметил за обочиной карапуза, в косо застегнутой на одну пуговицу куртке, который в нерешительности топтался на месте, озираясь по сторонам. Время было позднее, и Ферапонтов остановился. Карапуз прикрыл рукой глаза от яркого света фар. Хрустнул замок открываемой дверцы.

– Алло, приятель, ты далеко ли собрался, на ночь глядя?

Малец потупился и вытер рукавом глаза.