Гошины штаны

Вадим вернулся поздно вечером, изрядно выпивший и веселый, обнаружил дома только плачущую мать, без Вити, и спросил, в чем дело. Юля ответила, рыдая, что Витя в больнице с сотрясением мозга, переломом, а может быть, и чем-нибудь еще. На это Вадим ответил:

– Так ему и надо, уроду.

Юля возмутилась:

– Вадим, прекрати! Прекрати, слышишь! Он для нас старается, работает. Для тебя тоже. А ты так! Ты же живешь с нами.

– Давно бы уехал, если б можно было, – огрызнулся Вадим.

– Господи, за что мне это все… – еще больше запричитала Юля.

– Кто его?

– Гоша.

– Гоша… В смысле папа?

– Да, папа твой. Гоша.

– За что?

– За то… – замялась Юля.

– Так за что?

– За то… За то, что вчера вы с Витей подрались…

Юля вся как будто съежилась на стуле, а Вадим смотрел на нее обалделыми глазами:

– А откуда он узнал?

– Ну… – опять начала мямлить Юля.

– Я спрашиваю, откуда он узнал? – уже злым голосом повторил вопрос Вадим.

– Я нечаянно ему сказала… – призналась все-таки Юля – и дальше скороговоркой, захлебываясь слезами: – Я не хотела, я случайно, понимаешь, он позвонил, спросил, как дела, как ты, а я говорю, в больницу поехал, а он: зачем? А я… Ну что я скажу… Сказала, что вчера вы с Витей тут… Что уже все нормально, просто в больницу надо…

– Ладно, замолчи, – прервал ее Вадим. – Знаю, что он в курсе. Он звонил мне.

Два раза сегодня.

Потом помолчал и добавил:

– Дура ты, мама.

И ушел в свою комнату. Там он разделся, лег на диван, который использовался и в качестве кровати, принялся рассматривать люстру и думать. Люстра слегка покачивалась от выпитого алкоголя, да и мысли не шли стройными рядами, особенно ввиду этого последнего события, которое нарушило все Вадины планы. Конечно, сам факт того, что Витя пострадал, и, судя по всему, серьезно, Вадима не мог не радовать.

С другой стороны, вышло это совсем не так, как должно было бы: Вадим должен был сам, лично или с друзьями (что, в сущности, не имело значения) наказать обидчика, сам сломать ему нос за вчерашнее, сам насладиться выражением его лица при этом, запечатлеть в памяти момент, когда тот падает на лестницу с окровавленным лицом и выплевывает собственные зубы, сам… А тут вмешался папа и все испортил.