Пляски розовой лошади

– А это у кого как, – съязвил Блок.

– Ну что вы заладили? – притворно возмутился Судьбоносный в своей привычной манере. – В конце концов, может ли быть на борту этого судна капитан? Хотя бы чисто гипотетически?

Блок и Фридман переглянулись.

– Он-то, конечно, может, чисто гипотетически… – начал было Фридман.

– Вот он и есть! – перебил его Судьбоносный.

– Понял, – сказал Фридман и замолчал.

Через минуту он спросил:

– А можно еще один глупый вопрос?.. Чтобы я вообще все понял.

– Спрашивай, спрашивай, – ответил Судьбоносный, жуя запеканку.

– А что он делает?

– Кто?

– Капитан этот!

– Этот – готовится!

Фридман посмотрел на серьезное лицо Судьбоносного, понял, что больше ему, скорее всего, ничего узнать не удастся (если только эти двое вообще его не разыгрывают), и сказал:

– Что ж, теперь все понятно. Вопросов больше нет.

– Ты, главное, вот что запомни… – начал Блок.

– Что? – спросил Фридман.

– Зовут его Капитан Назаров.

– Ага, хорошо, что сказал.

– Нет, Леша, боюсь, ты не совсем понял, – заметил Блок, отставляя тарелку с кашей и подвигая к себе десерт и чашку кофе.

 – Я вчера пытался понять – и знаешь, почти смог. Но в итоге все же плюнул, достал свою тетрадь с дифференциальными уравнениями относительно маневрирования и принялся их решать. И даже кое-что решил. Представляешь!

– В том, что решил, и в том, что скоро мы будем летать еще быстрее, я нисколько не сомневаюсь, – заверил Фридман. – Лучше скажи, чего ты так и не смог понять. А то, может, у нас схожие ситуации?

– Понимаешь, тут какое дело… Если, конечно, я вчера правильно понял нашего коллегу и друга господина Судьбоносного, то капитан в этом случае – не просто капитан, то есть как должность, а нечто большее.

Это имя. Или как имя. Понимаешь, «Капитан Назаров» должно произноситься и писаться как имя и фамилия.

– Та-а-ак, – озадаченно протянул Фридман и осторожно спросил: – А отчество у него какое?

– Вот! – воскликнул Блок, улыбаясь. – Наша с тобой проблема, как и большинства ограниченных людей, в том, что мы мыслим стандартно.

Нам дай фамилию, дай имя, а мы сразу: а отчество? Надо избавляться от этого! Надо быть выше! Мыслить шире! Это я себя упрекаю, потому что вчера спросил у Судьбоносного то же самое. А он мне отвечает: «Нет у него отчества». Так и я тебе теперь говорю: нет у него отчества. Вот. И не спрашивай.

Фридман молчал и с удивлением смотрел то на одного, то на другого.

– И еще… Еще вот что… – продолжал Блок.