Низвергая сильных и вознося смиренных. Kyrie Eleison

Почти одновременно с обрушением входных дверей раздались крики ворвавшихся в базилику через сад тосканцев, и спустя пять минут сопротивление было сломлено. Двери главной церкви мира распахнулись, и всех находившихся в базилике вытащили на площадь и усадили на колени. Несколько сполетских баронов тут же простёрли руки к Мароции, умоляя о пощаде.

– Я слово своё помню и сдержу, – отвечала та. Она с пристальным вниманием следовала вдоль ряда поверженных врагов.

– Есть ли убитые в храме? – спросила она.

– Увы, да, маркиза, – ответил Гвидо, – я потерял двух человек, которых сразил Пётр Ченчи.

В это же мгновение Мароция остановилась перед поверженным на колени Петром. Тот поднял на неё взгляд, гордый и презрительный, глаза его сверкали дерзким огнём, на доброй половине лица его набирал свою силу лиловый кровоподтёк от удара тупым древком копья кого-то из тосканцев.

– Здравствуй, Пётр Ченчи из Тоссиньяно, – насмешливо произнесла Мароция. – Ты, кажется, этой ночью страстно желал меня увидеть. Я перед тобой, я слушаю тебя.

– Дьявол защитил тебя сегодня, но так будет не всегда.

– А кто защитит сегодня тебя, Пётр?

– Мой Господь, если то будет угодно Ему!

– Где брат твой?

Пётр не ответил.

– Его Святейшество находится у алтаря базилики. Он отказывается выходить. Рядом с ним мои люди, – ответил Гвидо.

– Герой Гарильяно уже не так искусно владеет мечом? Признаться, я думала увидеть его в строю нападавших. Это было бы занятно.

– Быть может, так бы и случилось, змея, если бы ты силою своего яда не лишила его сил! – Пётр говорил как человек, которому уже нечего было терять.

– Я думаю, ты довольно наговорил уже слов в этом мире. Закройте ему рот, – приказала Мароция, и слуги затолкали в рот Петру грязную тряпку.

Несколько минут Мароция размышляла, глядя на порубленные двери Латеранской базилики.

– Вот что, друг мой, – сказала она Гвидо, – пора извлечь нам нашего святого старца на свет Божий. Прошу вас сделать это самому с помощью ваших людей. Во избежание громких слов его, способных вселить страх в наших добропорядочных слуг и смутить разум, закройте уши себе, а ему на выходе также закройте рот.

Гвидо одобрительно кивнул головой и направился внутрь базилики, захватив с собой двух дюжих молодцов, по всей видимости не слишком отягощённых совестью, так как четверть часа тому назад они же вдохновенно рубили двери святой церкви.