Приговоренные ко тьме

Он был милостиво принят папой, щедрость графа, как обычно, не знала границ и моментально расположила к нему весь римский плебс, но главное, он старательно избегал общества Теофилактов и при встрече отводил глаза от Теодоры, в такие минуты с особой галантностью и любезностью уделяя внимание своей жене. Самолюбие Теодоры было уязвлено, и она в конце концов поступила в том же ключе, в котором во все времена поступила бы любая оскорбленная женщина.

10 января 899 года папа, собрав большой совет, на котором присутствовала вся знать города и правители Тосканы, Ивреи и Беневента, поведал о своих размышлениях по поводу судьбы итальянского королевства, о том, что Беренгарий Фриульский, нынешний король, является послушным вассалом Арнульфа Каринтийского, чью императорскую коронацию полгода тому назад святой церковный собор признал ничтожной, и, наконец, что Господь через сознание императора Карла Толстого повелел тому вполне определенно распорядиться судьбами вверенной ему Империи.

Свою речь папа закончил следующим:

– Учитывая все сказанное, возблагодарим же Господа за то, что среди испытаний и невзгод, постигших лангобардское[8 - После разгрома лангобардов в конце 8 века возникшее благодаря потомкам Карла Великого королевство Италия еще долгое время продолжали именовать королевством лангобардов, а сами монархи венчались на царствие лангобардской короной.] королевство в последние годы, он священным перстом своим ясно показал нам путь, каковым все вышеназванные беды будут рассеяны, а страной будет править мудрый и справедливый правитель, и это будет не самозванец, силою меча завладевающий короной, не бастард, зачатый в блуде и силою покровителя блуда вершащий беззаконие, а потомок Карла Великого, король славной Бургундии, благородный Людовик, сын Бозона и Ирменгарды!

Как ни была ненавистна Теодоре Берта Тосканская, она не могла не оценить силу и хитрость этой комбинации.

Интриги дочери Вальдрады одержали верх, папа оказался напуган действиями Беренгария, которые он совершал якобы как верный вассал Арнульфа, хотя фриулец, ясное дело, в первую очередь подготавливал удобную почву для себя любимого. У Теодоры не осталось никаких сомнений – планам Берты она должна была помешать, ее начинало трясти от одной мысли, что эта невежественная, но напыщенная фурия вдруг окажется фактической правительницей Италии.