Проект «Валькирия»

Сев за столик, он не спешил разворачивать сложенный вчетверо листок бумаги. Не хотел читать её письмо прилюдно. Медленно допил напиток, посидел ещё пару минут, глядя в окно на проплывающие в небе прогулочные дирижабли, и только после этого вышел в парк, нашёл скамейку в тенистом месте под пальмами и медленно развернул послание.

«Здравствуйте, Хуберт! Хочу ещё раз поблагодарить вас за чудесное спасение на пляже. Не уверена, что увижусь с вами лично до отъезда – знаю, что через неделю вы отправляетесь на сложное задание.

Отец отправляет меня в санаторий на десять дней, хочет, чтобы я пришла в себя после шока. Никакие мои возражения в расчёт не принимаются. Ещё раз большое спасибо. Удачи вам!»

Вот и всё. А что он ожидал? Обычная вежливая записка, не более того. Вдруг нахлынуло острое желание повидаться с той, чью тёплую руку держал в своих, глядя в бездонные серо-голубые глаза и ощущая, как два сердца ухают в унисон.

Не отдавая себе отчёта, зачем это, Хуберт встал и решительным шагом направился к дому инженера Холмского.

* * *

Неделя пролетела быстро. Штрасслу всё же удалось «скроить» из своих штрафников вполне приличный отряд. За это же время произошли два события, потрясших до глубины души. Вчера Хуберту вручили сшитую для него форму «кайзеровского» образца, со всеми знаками отличия. Сначала он смутился: как же так? Ведь фактически австрийца призвала страна, с которой воевал его народ. Пусть и на Земле-7, но ведь все они связаны в многомирии! Неужели у здешних северян, которых привычно именовал русскими, вообще нет никакой неприязни? Или они настолько великодушны, что способны простить даже убийства предков людей, с которыми их связывают родственные нити через гиперпространство?

Как бы то ни было, но форма была скроена на удивление хорошо и сидела как влитая.

Догадывались ли приютившие и возродившие его северяне, что мундир и возвращение прежнего звания – перед всем строем объявили об этом! – так много значат для выходца из простой австрийской семьи? Наверное, да.

Штрассл подозревал, что его посылают почти на верную смерть.

Поэтому единственное, о чём сожалел, что своей гибелью может «разбить сердце» этой милой юной девушке, Полине. Она так прямо и сказала, когда заявился к ней домой, получив записку. Тот прилив нежности, который ощутил впервые на пляже, держа её руки, снова подкатил к горлу и ошеломил властной неудержимостью.

– Пообещайте, что постараетесь выжить!!! – девичьи глаза сверкали как сапфиры на побледневшем лице.