Крона огня

Теперь же, когда выяснилось, что хотя бы косвенно, но этот брак послужил охлаждению ее отношений с государыней, тлевшая в душе неприязнь к мужу вспыхнула ярким пламенем, будто уголья, раздутые ветром.

– Чего же вы хотите? – понижая голос до шепота, произнесла она.

– Лишь того, что пойдет на пользу всем нам.

– А если точнее?

– Насколько мне известно, вы никогда не любили мастера Элигия.

– Я даже не смотрела в его сторону, но что из того?

– Если вы не желали этого брака, значит, на то была воля брата?

– Да.

 – Брунгильда нахмурилась, вспоминая «сватовство» казначея.

– И сразу после этого Пипин загадочно исчез из подземелья. Вам это не кажется странным?

– Не сразу после, а чуть ранее того. Но когда этот ловчила ко мне пришел, в руках у него было послание от брата, скрепленное его печатью. Ты полагаешь, Элигий помог ему бежать?

– Без сомнения. Он вложил в это дело некоторое количество золота и получил хорошие проценты: ему достались вы, а заодно и все наследство геристальского дома.

Но меня интересует другое: ваш брат тоже умеет считать на несколько шагов вперед, и если согласился на подобный обмен, то, видимо, знал, как себя обезопасить, иначе бы не стал заключать подобную сделку.

– Может быть, и так.

– Я уверен, что так. Но если Пипин жив и здоров, наверняка Элигий знает об этом. Очень непредусмотрительно было бы упускать из виду такую очевидную угрозу. Вряд ли могущественный Пипин Геристальский согласится просто так отдать свои богатства и забыть о них.

Раскаяние – это не его сильная черта. – Благородная дама кивнула, подтверждая слова Бастиана. – Однако если сегодня оба эти человека живы и здравствуют, это может означать лишь одно – они в сговоре, и этот сговор против государя и, конечно же, мадам Гизеллы.

Брунгильда просияла.

– Если мы раскроем этот заговор, повелительница вернет мне былую милость.

– Ни минуты не сомневаюсь, – подтвердил ее догадку менестрель.

– Но, – лицо женщины помрачнело и губы недобро сжались, – Элигий отправляет меня в Форантайн, – тихо добавила она, мельком оглядываясь на покои государыни.

 – Он не желает видеть меня в Париже. Я хотела просить заступничества.

– Полагаю, если Пипин жив, он постарается держаться поближе к своему родовому гнезду. Там его почитают как законного господина, а значит, при случае он легко сможет вернуть себе замок, сделать его мощным укреплением. Более того, допускаю, что это лишь часть сговора.