Серебряный пояс

Бабка Петричиха стояла в ограде у толстой кедровой чурки посреди расколотых дров с колуном в руках и очень внимательно, изучающе смотрела на гостя. Ваня спешился, привязал Мухортика к пряслам. Боевая старушка лихо воткнула колун в чурку, подошла к забору:

– Давно тебя тут жду: цельные сутки, со вчерашнего утра. Видишь, каку гору дров переколола, тебя ожидаючи?

Иван опешил, посмотрел вокруг: с кем она разговаривает? А старушка, настойчиво высматривая его глаза, добавила:

– Не крути головой, как филин. С тобой разговариваю.

Рядом, окромя лошадей, боле никого нет. Давно ли путь-дорогу держишь, сколько ехал и откуда?

– Так… Со вечернего заката, всю ночь из Сисима добирался… – белея, промолвил Иван.

– Вон как! Была там, несколько раз по приискам ходила, – уважительно протянула старожительница, опять заглянула парню в глаза. – Что сталось у вас там? Как себя хворый чувствует?

Гость смотрел на нее с открытым ртом, не понимая, откуда она узнала, что он приедет за ней? Кто ей сказал, что в тайге произошел несчастный случай? Он первый, кто несет недобрую весть, его никто не мог опередить…

– Рот-то прикрой и говори толком, – внимательно его изучая, дополнила Петричиха, подталкивая Ивана к разговору.

После непродолжительного объяснения бабуля осталась такой же спокойной. Возможно, частые столкновения с человеческим травматизмом выработали в ее характере спокойствие. Или с того момента, как ей было предопределено быть целительницей, она знала, что всегда должна быть рассудительной.

Без тени сомнения, Петричиха равнодушно посмотрела на ведомого Рыжку, твердо заверила:

– Сейчас пойдем! Хорошо, что коня взял, мои снадобья повезет. Может, ты кушать хочешь? – позвала парнишу за собой. – Пойдем, чаем напою.

Однако дальше порога старушка Ивана не пустила, показала на чурку у крыльца:

– Садись здесь, чай вынесу. В дом не пущу, у меня там внучка на выданье спит.

Ванюша равнодушно пожал плечами: какая разница, где завтракать? К подобному общению он привык, люди разные бывают.

И какое ему дело до какой-то внучки? У него Наташа есть.

Петричиха заскочила в избушку, захлопнула за собой дверь. Очень скоро до ушей Ивана долетел негромкий, едва слышный разговор. Старушка разбудила внучку, что-то ей наказывала. Парень напряг слух, смог кое-что разобрать:

– Вставай! Пришел-таки, кого ждали… из Сисима. Мужика там медведь помял, ноги отказали, однако, думаю, надо будет ему косточки править… Пойду я теперича с ним.