Долгая мелодия саксофона

Рассказать красиво, артистично, в лицах, с комментариями… Он даже знал наверняка, что в конце своего рассказа сможет сегодня найти философский ответ на вопрос: так что же такое его жизнь, для чего и почему она проживается именно так?.. Ему, художнику, сегодня все казалось особенно красивым: небо с редкими, но объемными и тяжелыми облаками, река, заросшая кустарником, выжженные солнцем разноцветные поля с оврагами и голубой лес на горизонте. Этакий простор, над которым можно было и хотелось летать вместе с кем-нибудь.

Он хотел сегодня быть только адвокатом у самого себя: потому что дожил до этих лет, потому что восхищается всем вокруг. «Присяжных» он усадил за длинный стол перед балюстрадой и сам принес им несколько бутылок очень красного вина. Раиса Юрьевна, повар Славик, Сергей и Роман с большим интересом были готовы выслушать его «покаянную речь»…

– Однажды мы, скульпторы трех городов, решили провести выставку-конкурс «Моя Муза» на лучшую работу. Все были женаты, и я как раз недавно нашел себе жену Нину.

Поэтому взялся с восторгом творца за очень желанную работу. Мне самому было интересно увидеть свою Музу. Нина с большим желанием позировала мне. Моя скульптура называлась «У моря»: женщина стоит у воды и восхищается морем, и через мгновение она бросится в его объятия!.. В объятия моря! И оно поглотит ее целиком на какое-то время… А зритель восхищается ею, он обходит скульптуру один раз, другой, третий – и он просит ее чуть повременить, дать ему еще минуту полюбоваться ею. Прекрасный цвет глины – она как бы светилась изнутри. Прошел месяц, другой, третий… И я сам стал восхищаться своею работой! Я каждый раз не сразу мог приступить к работе, я обходил ее несколько раз, я восхищался ею и собой… Пока какая-нибудь недоработанная деталь вынуждала меня дотронуться до нее, и тогда я опять несколько часов подряд работал над нею! О, прекрасная моя Муза!.. Да только эта моя Муза в глине не похожа на мою жену Нину. Хотя соблюдены все основные пропорции, портретное сходство… Я ее лепил более изящной, более трепетной, более грациозной… Думал, пусть сначала появится Муза, а потом я кое-где добавлю глины, кое-что упрощу – и получится Нина. Время шло, я все так же любовался скульптурой, я все так же трепетно дорабатывал все детали… И вдруг я понял, что не смогу править свою Музу. Я брал в руки глину и подолгу стоял у скульптуры… И мне было жалко менять в ней что-то. Я не мог в ней ничего изменить.