Эльсинор

Черт с ним, с фестивалем, но премьеру они не сдадут! Вытянут! Вот так!

И мальчик им еще покажет. Даже не возраст Христа. Все впереди… Лет десять назад вырвались на «Однажды в Америке». Кого ни спросишь – все видели (все, кроме ведущей пары «Драмкомедии»!). А тут – ретро-показ. На окраине. В ДК Стройтреста. На все плюнули. Как молодые, неслись вдвоем по аллее на единственный (смотреть такое по ящику – себя не уважать), под ночь, сеанс! Сидела, вцепившись в подлокотники… всю сцену «соляного столба»: седой Лапша и юный Максимиллиан Беркович… только рыжий… По дороге домой он, ее Лось: «Думаешь, я дебил?.

. Даун с нарушениями зрительной памяти?..» Всё, всё, до конца сблизившее их тогда. Окончательно сделавшее парой. «Когда ты стал догадываться? – она, уже дома, в постели. – В каком возрасте: в тринадцать?.. в пятнадцать?..» Молчал. И чувствовали друг друга как никогда.

***

– Есть прелесть в том, когда две хитрости столкнутся лбом.

– Глафира Андреевна, я… Извините, все не привыкну к этим углам.

К сумеркам. Честное слово…

– Вопьюсь в его глаза, проникну до живого… И вздрогнул он, как некто виноватый.

Уплывающие в глубину грота, растворяемые там, вдали, светом и коридорной акустикой – дамский силуэт и голос:

– И, глядя на меня через плечо, казалось, путь свой находил без глаз…

– Ваня, Иван! – из другого конца грота. – Погоди, я тут… тогда так тебе и не вернул… Ты что сияешь?

– Василь Василич, потом, пустяки! Василь Василич, а за что вы тому драматургу рыло начистили? Расскажите.

Зайдите. Ну, правда. Что вам, жалко?

– Да не жалко, почему?.. Это твое рабочее место теперь?

– А что?

– Нет, ничего… За «Гамлета». Все того же. Только это ведь не подвиг – «рыло начистить», как ты выразился… Обсуждали коллективно пьеску его на злобу дня. Ну, ты понимаешь… Я по ходу не сдержался, брякнул: «близорукопись», «пероизведение»… что-то еще, не помню. Он в бутылку полез. По принципу: сам дурак.

Дескать, что это наш театр впереди планеты всей начал «Гамлета» в переводе Пастернака репетировать? Как бы, дескать, чего не вышло. Я б стерпел. Но эту ж сволочь не унять… Заканчивал свою речь он уже под столом. Директорским. Репетициям нашим тогда тут же – стоп машина! Да и теперь чей перевод – видишь. От греха подальше. Как в школьной программе.

– Ну, я б не сказал… – влюбленно глядя на Василь Василича, протянул Иван… – что не подвиг.