Душа нежити. Подплащерье 1

А т-теперь наш атаман с-сказал, что надо десятину б-богине жертвовать. Эт-то если со жмурами д-дело было. А если без крови, то д-двадцатую. И н-нам м-место в раю обеспечено! Это с-справедливо? С-справедливо! Наша б-богиня. С пониманием!

Его собеседник что-то мычал в ответ, но за другими голосами было не разобрать. Сейчас как раз стихийно зарождалась уже третья попытка затянуть божественный гимн. Но гимн как-то плохо вязался с пьяным хором, и получалось только многоголосое завывание.

Я краем глаза осмотрел расставленные на телегах и прямо на земле подносы, где среди кое-как вытертых остатков жратвы были насыпаны горки монет и различных украшений.

Кольца, серьги, браслеты, цепи, посуда и так далее. На некоторых вещичках я, кажется, рассмотрел пятна крови.

Я уже подумывал развернуться и уйти, но тут начали бить часы на ратуше. С первым ударом, рядом с главными воротами храма открылась дверь поменьше, и из нее важно вышел толстый жрец в белоснежном хитоне из ослепительно сияющего на солнце шелка.

С блеском ткани успешно конкурировали крупные драгоценные камни, которыми было щедро расшито одеяние. Я стоял в стороне, и мне было хорошо видно, как еще с полдюжины жрецов выстраивали процессию под боковым портиком.

В руке верховный держал посох из чистого золота. По крайней мере, переставлял он его с трудом. Навершие украшал рубин размером с кулак.

Жрец величественно доковылял до середины крыльца и начал толкать речь:

– О, Великая Светозарная Челизия! Приди и узри праздник в твою честь!

Главные ворота храма с грохотом распахнулись от мощнейшего пинка.

В темном проеме стояла огромная тетка в бордовом обтягивающем брючном костюме с бешено выпученными глазами.

Мгновенно настала мертвая тишина, только мерно, как метроном, икал какой-то пропойца. Богиня сделала шаг вперед и схватилась за золотой посох. Жрец, смотревший на нее в ужасе, начал медленно оседать на колени. Но не успел. Женщина приподняла ногу и легко пнула его в грудь. Затем резко взмахнула посохом и опустила его на голову верховного.

Бросила посох в начавшую растекаться лужу крови и совершенно невменяемыми взглядом провела по толпе на другом конце площади.

Секунда, другая, и над обжорными рядами начал раскручиваться белоснежный вихрь. Бандиты и примкнувшие начали понимать, что сейчас что-то будет и сделали попытку разбежаться.

Не успели, конечно. Раздался грохот и резкий треск. Из вихря ударили сотни тонких и хищных молний. Досталось всем. И не по разу.