Великий Кристалл. Памяти Владислава Крапивина

– Но они же будут вам мешать.

– Нет, ведь мы… ? и Магистр пустился в объяснения.

Валька задавал глупые вопросы, недоверчиво выслушивал ответы, перебивал, сомневался. Магистр распалялся, говорил все быстрее, все убедительнее, и, наконец, проболтался. Оказывается, это был далеко не первый мир, который дал им отпор. «Эти» старались сломить сопротивление, а когда не удавалось, действовали жестоко, не считаясь ни с кем.

Нет, нельзя их пускать к себе. Никак нельзя.

Валька с сомнением оглянулся на Алису, но в вагоне ее уже не было, только куртка лежала на сиденье.

Да что же это такое! Сначала с ребятами из детдома попрощаться не получилось, теперь вот с Алисой. Эх, придется действовать одному.

Луна вновь согласилась.

Гошка говорил, что по лунной дорожке можно уйти в любой мир, даже придуманный, просто нужно четко представить его и захотеть там оказаться. Очень-очень захотеть. Взять бы да увести «этих» на какой-нибудь безжизненный астероид, где они никому не смогут навредить. Пусть там экспериментируют.

Была бы лунная дорожка…

И тут поезд выехал на железнодорожный мост. Сильнее загрохотали колеса, за окном промелькнули опоры-столбы и ажурные крепления, а внизу в лунном свете серебристой рябью заиграла вода, и Валька решился. Вот она, дорожка, сверкает под мостом! Он зажмурился и изо всех сил представил, как поезд сворачивает на нее.

А как же он сам? Да как-нибудь. В первый раз, что ли? И не из таких передряг выбирался. Да и поможет кто-нибудь. Не может быть, чтобы во всей Вселенной не нашлось никого, чтобы помочь.

Борис Богданов, Григорий Панченко

В кораблях не бывает зла

Флармий по имени Лазурный Флармитрой ежился, выпускал дыхальцами дрожкие пузыри, распространяя феромоны неудобства и раздражения. Лазурному Флармитрою было душно. Парадный мундир дипломатического корпуса Земного Содружества ? не лучшее облачение для флармия, в нем он попросту смешон.

Стоявший напротив него адмирал Сильвио Парамонов не смеялся. Непредусмотрительно потешаться над эмиссаром победителей, явившимся принять капитуляцию.

А что традиция заставляет являться к побежденному врагу именно в его форме и изъясняться именно на его языке, то это традиция победителей.

Не проигравшим с нею спорить.

– Причинять замир-рени-е форр, ? булькал флармий, ? надле-еж-жащее непремение…

С земной космолингвой флармии тоже дружили не очень. «Для заключения мира надлежит непременно», ? прошелестело в наушнике.