Великий Кристалл. Памяти Владислава Крапивина

Понять смысл произнесенной фразы Парамонов мог сам, но и подсказка от профессионала лишней не была.

– Пр-редоставляться особь живой после вс-с…

Лазурный Флармитрой заперхал и встопорщился. Сквозь свежие прорехи в мундире наружу полезли какие-то фиолетовые перья. Если раньше он походил на вставшую дыбом помесь слизня с муравьем, то теперь… Парамонов затруднился с определением, кого или что именно напоминает ему теперь флармий.

– …с-с-сех! ? с натугой просвистел Лазурный Флармитрой. Сочетание букв «вс» почему-то составляло для него особенную трудность.

И неожиданно чисто закончил: ? Из экипаж-жа мегадестройера «Землепроходец Семён Дежнёв». Экипаж-ж. Напоить соками тела Первое Яйцо!

– Простите? ? переспросил адмирал, забыв про подсказки переводчика.

– Иван Шарганов, стражн. И – оба. На орбите Ф-фларма. Стать почвой Первого Яйца, ? ответил Лазурный Флармитрой, выпростал сухую, похожую на паучью лапу, конечность и показал на толстенную книгу, которую принес с собой. ? Протоколий стражн форр.

После чего развернулся и вышел, оставив Сильвио Парамонова в некотором замешательстве.

– Они… хотят жертву, я верно понял, Марко? ? произнес Парамонов.

– Да, господин адмирал, ? ответил голос переводчика.

– Одну?

– Имя названо одно, господин адмирал. Флармии требуют Ивана Шарганова, последнего выжившего члена экипажа «Дежнёва». Они скормят его Первому Яйцу.

Адмирал испытал внезапное и острое облегчение из-за того, что флармии попросили всего лишь одну жизнь, хотя могли потребовать куда больше.

И им бы отдали. Отдали почти всё, лишь бы сохраниться. Что такое одна жизнь против жизни целого вида, своего вида?

Парамонову сразу же стало стыдно: грешно радоваться гибели даже одного человека, пусть и незнакомого. Потом он вспомнил имя ? Иван Шарганов ? и радостное облегчение полыхнуло вновь.

– Вот с-суки! ? нарочито громко выругался адмирал. Никто не знал, как хорошо слышат флармии, но адмирал надеялся на лучшее.

Переводчик молчал. Разумеется, и не предполагалось, что он продублирует эту фразу по-флармиански.

Тем не менее…

– Есть что-то еще, Марко?

– Господин адмирал, да. ? Голос, прозвучавший в наушнике, был одышлив, как после декомпрессии. Парамонов не сразу понял, кто говорит, – но, осознав это, напрягся. Марко был опытен и неоднократно проверен в деле, поэтому, если уж бразды перевода считает нужным перенять легендарный Кагарлиц, старейшина Лингвацентра – такое точно не сулит хорошего.