Великий Кристалл. Памяти Владислава Крапивина

– Только, главное, сам с места не пытайся трогаться, ? деловито продолжила она. ? Даже если сумеешь отыскать Землю, то все равно увидишь пустой каменный шар. А тебя там вообще не увидят, мы для тех землян будем… ну, как бы прозрачны.

Оранжевая жижа шагах в десяти впереди вдруг с влажным хлюпом выбросила толстую ложноножку, потом вторую, третью… Извиваясь подобно безглазым червям, ложноножки сплелись в подобие арки. Внутренность арки мерцала.

Вход… Флармии призывали их внутрь.

Нет уж, ребята. Мы жертвы, наклонение страдательное.

Сами, если нужно, перемещайте.

– Обратной дороги нет, но есть просто Дорога, ? заторопилась Веранда. ? На ней можно встретить кого хочешь и прийти куда угодно. Или прилететь. Я уже привыкла летать на синем клипере. У меня был с собой бумажный, сейчас его отобрали, конечно – но есть корабли, которые потерять нельзя: он все равно из лучей Мирового Света построен! И вообще – в кораблях не бывает зла, ни в каких…

Она говорила что-то еще, но слушать ее вдруг сделалось невмоготу.

– Так и буду сидеть, ? сообщил капитан-бомбардир: не девочке, а в пространство.

И вдруг вскочил, потому что тело словно плазменным ударом ожгло. Рядом коротко вскрикнула Вероника, тоже вскакивая.

Хозяевам надоело ждать, и они проявили настойчивость.

– Да чтоб вам пусто!.. ? заорал Иван и, высоко подбрасывая колени, побежал к арке.

* * *

В корабле их сразу разделили.

Полета на Фларм Иван не запомнил. В памяти его осталась затянувшая вход мембрана и его искаженное отражение в ней.

Голый, испуганный человечек, заляпанный неровными фиолетовыми пятнами, с неприлично торчащими в стороны ушами. Курсант-первогодок после прививок, честное слово, ровесник Вероники, только куда глупее и трусливей! Растопыренные уши остались последним, что бросилось ему в глаза, прежде чем наступила темнота.

…Ослепительный свет!

…Густой медово-миндальный дух!

…Неслышный, внутри черепной коробки заключенный грохот!

Капитан-бомбардир очнулся, сел и огляделся.

Его окружали ставшие за время службы привычными и почти родными стены реакторного зала «Землепроходца Семёна Дежнёва». Реактор и прочее оборудование флармии сняли, и со стен глядели на просторный пустой зал слепые сейчас экраны оперативного мониторинга. В одном месте стену вскрыли, и сейчас там мерцала уже знакомая Ивану мембрана входа.

Сам Иван находился в середке липкой оранжевой подушки, рядом, приходя в себя, поднималась на ноги Веранда.