Анатомия смерти

Соображалка сломалась… Отсюда такая осведомлённость.

– Интересно, когда они успели? – Курбатов пропустил сарказм Салтыкова. Он досадовал на себя.

– Когда угодно! В квартире Гомельских…

– Исключено. С тех пор я переоделся.

– Когда принимал душ…

– Маловероятно. Они же не знали, какой костюм я надену. У меня их несколько.

– Тогда в электричке, пока ты отдыхал в тамбуре на полу.

– Следовательно, до того момента кто-то их предупреждал о моих планах.

– Или за тобой установили круглосуточное наблюдение, – заключил Салтыков.

Микрофон полетел в окно вслед за маячком. Автомобиль медленно разгонялся.

– Твои ребята далеко? – спросил Курбатов.

– Не успеют. Да и что толку? Ну повяжем мы разбойников. Их подельники убьют пленных. Даже если на флешке содержатся адреса и явки всех мафиози мира и их с помощью этой информации переловят всех до одного, это всё равно не стоит жизни женщины и ребёнка. На место этим мафиози придут другие, а жизней не вернуть.

– Под личиной «ретивого сапога» скрывался философ с большим сердцем, – ответил Курбатов.

Он лучше других сослуживцев Салтыкова знал, как обманчива его внешность. Юрий Алексеевич бодро рапортовал начальству о проделанной работе. Строго придерживался субординации. Высказывался только по существу дела. Прятал эмоции и не комментировал распоряжения руководства. Он никогда не выходил за рамки служебных отношений. Его считали недалёким служакой. Но Курбатов знал совсем другого подполковника Салтыкова.

Пять лет назад, когда Курбатов ещё служил в органах, на квартире, где было совершено убийство, преступник открыл стрельбу.

Он прятался в шкафу. О его существовании никто не подозревал. У парня сдали нервы. Створки распахнулись. Салтыков среагировал быстрее всех. Он заслонил Курбатова, понимая, что ничего больше сделать не успеет. Два выстрела прошли мимо. Третий пришёлся в бандита. Человек вывалился из шкафа. Салтыков спрятал табельный макаров в кобуру под мышкой.

– Не повезло, – сказал он тогда, вынимая у преступника зажатый в руке пистолет.

– Ему нет, нам – да, – ответил Курбатов.

В тот день Максим проставлялся. Вдвоём они крепко выпили. Подробности происшествия остались между ними. В рапорте сухо написали: «…ответным огнём на поражение подозреваемый был обезврежен…»

Курбатов набрал Михаила Михайловича.

– Михалыч, выручай! – заговорил он в трубку.

– Слушаю, – с готовностью отозвался тот.

– Я говорю, ты не перебивай.