Эпидемия сумасшествия

И даже в загородной, почти деревенской зоне, никуда не деться от адского хомячиного колеса.

– К черту, Катюш! Что с моим комбинезоном? Ты постирала его с уменьшительным порошком! – Мишка, не без матерной лексики протискивался в костюм «американского фермера».

– Это все потому, что кто-то слишком много ест.

– Твоя мамка и так говорила мне отъедаться. Так что, нечего!

– Ну, ну, мой добытчик… Отъедайся. Правда, могу тебе предложить только вчерашнюю колбасу и кусок пирога. Или это половая тряпка. Погоди, не помню, – хихикнула Катя.

Вскоре двое придались завтраку. День начинался. Обороты нарастали. Надо было спешить. Только куда…

– Так, что-то у нас глуховато, – женщина в потрёпанном халате взяла пульт от маленького телевизора.

– Ну… Не надо, – поглощая колбасу, похрипел Михаил. – Там опять про банду дебилов покажут. В задницу их!

– Вообще-то, «Эпидемия сумасшествия». Мой папка верит.

– Твой папка на рыбалке два часа амфибию ловил. А это сапог оказался.

– Фу, ты скучный.

– Сейчас наша мелочь подскочил, развеселит.

– Ага! А пирог-половая тряпка?

– Тряпки, удел женщин. Так Пушкин сказал.

– Ой, ой, ой. Поцеловал бы хоть жену перед уходом.

– Ну ладно. Или сюда, жеее-нна…

Утирая рот рукавом старой, утепленной рубашки, Михаил направился к выходу. В коридоре он захватил рулетку и желтушную планку «уровня».

Конечно, у Сани в «Газели» было все необходимое. Но нехитрые измерительные приборы мужчина всегда брал из дома.

Конечно, Михаил не был простым бригадником-работягой. У него имелось высшее образование и даже пару лет офисной работы в относительно престижной фирме.

Только таилось в нем нечто другое. То, что заставляет художников рисовать абстракции вместо банальных портретов и пейзажей.

Он хотел выйти за грань. Он отгораживался от системы и всего, что с ней связано. Конечно, был бунтарем.

Только бунтарство дошло лишь до работы в бригаде строителей.

График у него имел гибкие рамки. Но в остальном. В остальном, Миха оказался простым рабом. Потому как сбежать из тюрьмы не так уж и сложно. Куда сложнее не попасть в заточение снова.

Хотя сейчас было откровенно плевать. Он погрузился в мысли о новом деле. План гаражного помещения отчётливо всплывал в сознании со всеми подробностями.

Громыхнув воротной дверью, мужчина выбрался в поле.