Эпидемия сумасшествия

Но ни один из них не стыковался с увиденным.

Возможно это пластик? Нет. Неужели дерево… Идиотизм! Явно не цемент. И уж точно не резина.

– Да я просто свихнулся! Свалился с гаража и в отключке. А это мой «белый туннель». Он же у каждого свой? Капец! Если Катька узнает, что я сдох, то прибьет.

Не найдя рационального объяснения, мужчина принялся тереть глаза. Здравый смысл вернул его из плена сумасшедшей эйфории.

Глазные яблоки ощущались отлично. Они болели, немного жгли. После трения, перед лицом создавались черные блики.

Но даже сквозь них отчётливо замечался он. Объект.

Растворяться в пространстве или менять форму аппарат не желал. Оставался таким же реальным, как деревья по правую руку и трава под ногами.

Михаил прошел немного вперёд, оставив в покое истертое лицо. Слишком близко к махине идти не хотелось.

Ведь неизвестно, что может таить эта штука. Лучше даже чуть-чуть отступить. Он слега ретировался, покинув недавний рубеж. Снова пристально осмотрел незнакомую конструкцию.

– Эй! Что ты такое? – Зачем-то заорал путник, немного стесняясь полученной громкости.

 – Эй! Меня кто-нибудь видит?

Парень помахал планкой уровня. Затем кинул жёлтую линейку вперёд. Описав дугу, она спокойно упала на траву.

– Черт! Я хочу знать! Господи, я хочу знать!

Ответа не было. Громада оставалась недвижна. Не издавала звуков. Не меняла положения. Не обладала вращающимися или колеблющимися элементами.

Она не вносила никаких перемен в пространство «среднеполосного лета». Именно это сводило с ума больше всего.

Здравый смысл таял. Власть его испарялась каплями скудной росы.

Ощутив невиданное ранее чувство, рационально мыслящий инженер упал на колени. В молитвенном жесте скрестив руки, направил взгляд на гигантский изломанный куб.

– Господи! Это ты, Господи!? Я вижу тебя! О, Господи, я молюсь только тебе! Я не видел ничего подобного раньше! Не мог представить и найти! Значит это действительно ты! Прости меня, Господи! Ты велик! О, Боже! О, мой создатель! Творец! Я люблю только тебя одного!

Взрослый мужик с небритыми щеками орал подобно умалишённому, у которого отобрали конфету.

По лицу текли слезы. Нервно дергалось горло. Дыхание рвалось. А сам он напоминал жалкую песчинку. Сгусток муравьиной биомассы под ботинком лесного прохожего.

Через несколько минут Михаил притих. Рот неприятно тянуло. Разум возвращался после полного отсутствия. Понимая, что поступил глупо, парень вытер глаза, провел руками по шее, воротнику рубашки.